Три бокала. Примерно столько я выпила в этот вечер. Слабоалкогольные напитки на почти плотный желудок все же дали эффект. Голова немного кружилась, но я продолжала ясно соображать. Прошло два часа. Шум, духота, голоса и музыка выбивали из меня последние силы. Все-таки я не была привычной к таким развлечениям.

Настя перезнакомила со всеми, кто был в ее компании. Поначалу на меня бросали заинтересованные взгляды, предлагая снять маску. Но я отказывалась. До полуночи еще час. Подождут. Если я конечно же захочу снять эту маску, с которой как мне казалось уже срослась.

– Тот красавчик смотрит на тебя, – Настя вновь дернула меня за руку.

Ее дурная привычка порой злила, но я терпеливо обернулась, чтобы понять о ком говорила подруга.

Да, он смотрел на меня. Тяжелый, но ясный взгляд. Голубые глаза. И на нем не было маски.

– Ты уверен, что мне не нужно ехать с тобой? – я повернулся назад, чтобы рассмотреть лицо Германа.

Да, эмоций там как обычно мало. То есть нет совсем. Гладкое, тщательно выбритое лицо. Темные глаза. Аккуратная стрижка. Подогнанный и дорогой костюм. Черт, я выглядел как неряха рядом с ним.

Рваные джинсы, серая футболка с вульгарной надписью, кроссовки, ветровка. Осень только начиналась, и было еще тепло, чтобы кутаться в куртки и свитера. Однако нас обоих не беспокоило это. Впереди слишком ответственный день. Для меня. Для Германа ежегодная рутина. Но он все также сосредоточен и внимателен.

– Точно не нужно, – его голос даже не дрогнул.

– Я беспокоюсь за тебя, – а вот я нервничал. Еще в самолете начался легкий мандраж.

– С каких пор? – мне показалось или все-таки на его лице дернулся один мускул?

Моргнул, но ничего не изменилось. Значит показалось.

– Как познакомился с тобой. Ты же мой лучший друг. С самого первого дня понял, что мы друзья до гробовой доски, – я рассмеялся, вспоминая то самое знакомство в институте. Эх, были времена, когда не нужно было думать о работе и прочих взрослых проблемах. Черт, мне всего-то двадцать семь, а рассуждал как старик.

– Как обычно преувеличиваешь. И мне казалось, что ты считал меня ненормальным, – я бы вновь рассмеялся, но голос друга был чертовски холодным.

И когда в нем пробудятся хоть какие-нибудь человеческие эмоции?

– Ты не правильно меня понял тогда.

– Кажется, я всегда и всех не правильно понимаю, – он даже пожал плечами, но продолжал смотреть хоть куда, но не на меня.

Мы ехали в машине, в личном автомобиле, отправленным в аэропорт семьей Троицких. Меня подвозили до гостиницы. И я сидел впереди, рядом с водителем. Герман не очень любил близкое соседство, даже меня. Сторонился людей, воздвигал нерушимые стены. Что же, я пытался пробиться, и не раз. Пока безрезультатно.

– Вот и я о том же. Я уверен, что судьба нас не просто так свела. Я буду твоим гуру. Учителем, – вдохновлено сказал, на что получил тихий смешок водителя и неодобрительный ответ друга.

– Егор, оставь свои мотивирующие речи. Завтра пригодится, раз решил встретиться с моей семьей.

Эх, попал в цель. Я немного стушевался. Это я был обходительным, юрким и прозорливым, а вот Герман всегда говорил либо правду, либо молчал. Врать его отучили в детстве.

– Не беспокойся, во мне запала столько, что хватит твою родню спалить. Всю. И перестань меня запугивать матерью.

Да, с мамой там была совсем беда. Я ни разу не встречался с этой женщиной, но по скупым рассказам Германа начинал догадываться, кто виноват в том, что замечательный и умный парень вырос таким. Закрытым, сложным и с особенностями, делающими его жизнь порой невыносимой. Как и мою.

– Я предупреждал, – спокойно ответил друг, впервые за вечер взглянув на меня. Что же, уже прогресс. На меня теперь смотрят примерно три-четыре раза за день.

– Хотя, стой. Давай в гостинце тоже останешься. Ограбим мини-бар, – я улыбнулся, на миг, представив то самое ограбление. Скорее всего, напьюсь до потери сознания, пока Гер будет работать или читать свои скучные книги на французском. Или испанском. Черт его знает, сколько языков он успел освоить к двадцати семи. Мы были полной противоположностью во всем, и лучшими друзьями по жизни.

– Я не пью. И не живу в подобных местах. Ты же знаешь, – ну вот, тот самый ответ, который и должен был прозвучать. Он не умел шутить, да и юмор тоже понимал плохо. Точный вопрос – точный ответ. Никаких вариантов. Как же скучно порой было с ним.

– Ты зануда, Гер, – не знаю случайно или намеренно я сказал это вслух. Но Герман даже не обиделся. И я не был уверен, умеет ли он обижаться.

– Увы, какой есть. Тебе стоит поторопиться. Иначе я опоздаю на семейный ужин, – он взглянул на часы. Да, строгие правила, четкие цели.