Шрифт:
Толчок в спину и Виталя пролетел вперёд, упав на коленки. Худая женщина в пестрой кофте тянула упирающуюся девочку к медведям на фотосессию.
– Ма-ам, – пищала та. – Я не хочу! Они воняют!
– Ничего, потерпишь. Зато, знаешь, какая фотка будет! Тебе все обзавидуются! Поставишь себе на аву… Да, пропусти ты!
Это она снова Витале, теперь он ей попался под ноги, когда пытался встать.
– Ма-ам, а чего у него рукава короткие?
– Это интернатовский. Эльза, не подходи близко, может у него вши!
Нет у меня никаких вшей! Хотел сказать Виталя, но промолчал, потому что слезы, которые всегда непрошенные, покатились из глаз, хоть он и зажмурился сильно – пресильно, чтобы не пустить их.
– Павлик, ну, где же ты был, милый! Я тебя ищу, ищу…
Ласковые руки подняли его и нос Витали уткнулся во что-то пушистое, ласковое и ароматное. Он даже задохнулся от ощущения счастья и любви. Осторожно открыл один глаз и увидел сначала голубой свитер, а потом улыбающееся лицо с конопушками на носу и задорные голубые глаза, которые смотрели на него.
– Ты что плачешь, родной? Кто тебя обидел? – спросила женщина и подмигнула ему.
– Ма-ам, он не интернатовский, – снова захныкала девчонка. – Почему тогда у него рукава короткие?!
Витале вдруг стало стыдно за свою кофту, которая ему уже давно мала. Стыдно перед этой доброй голубой женщиной. Вот она сейчас увидит, что он такой нелепый и перестанет обнимать его. Но та только крепче прижала Виталю к себе. А худая пестрая дама с недоумением разглядывала стильную женщину в голубом, обнимающую бедно одетого мальчика.
– Это новый стиль, от Бэрберри, вы не знали? – вдруг пропела голубая женщина, взглянув на пеструю. – Укороченные брюки и рукава, сейчас весь Париж так ходит.
И, не обращая внимания на вытаращенные глаза пестрой, повернулась к Витале.
– Павлик, сынок, ты вату будешь?
И перед глазами Витали появилось белое облако.
"Наверное, она меня перепутала с каким-то Павликом! – испуганно подумал он. – Надо сказать, что я не Павлик!" Но ощущение счастья и семьи было такое всепоглощающее, что Виталя боялся признаться этой волшебной женщине, что никакой он не Павлик, что она ошиблась…
А потом его сфотографировали с медведем, оттерли сладкие пальцы влажной салфеткой и проводили к автобусу, где он получил нагоняй от Таисии Львовны. Но голубая женщина что-то тихо ей сказала, и та перестала ругаться. А Виталя что есть силы прижался носом к стеклу и пытался запомнить образ женщины. Теперь он будет представлять маму такой. И теперь он знает, как пахнет мама.
Дождь частил, не переставая, уже неделю. Виталя хотел забраться на свое любимое окно, но Леночка сказала, что к нему пришли.
– Там тебя мама ждет! – шептала Леночка, семеня за Виталей.
Голубая женщина стояла в коридоре. Увидев его, присела на корточки и раскрыла руки. Ноги сами понесли и Виталя уткнулся носом в мокрый плащ.
– Пойдем домой? – спросила она и Виталя кивнул.
А потом прижался и, замирая от страха, в самое ухо, смело прошептал:
– Только я не Павлик…
Старый кот
На вид он был очень старым и уже с трудом мог запрыгнуть на лавочку, чтобы погреть на майском солнышке свои бока с проплешинами. В нашем дворе мы с дочкой его увидели вчера, утром, когда шли в садик. Сегодня захватили для него пакетик корма, который купили вечером.
– Я сама! – дочурка возилась с пакетиком, а я нервно поглядывала на часы – опаздываем. – Ешь, бродяга… – ласково проворковала дочка, потрепав кота за ушком.
– Ань, ты бы не трогала его, – у меня включилась "боязнь болезней".
– Мама, не начинай! – сдвинув брови домиком, скопировала меня малая.
Надо же, даже интонацию передала в точности! Невольно улыбнулась, вспомнив вчерашний разговор.
Анька, увидев утром кота, всю дорогу до садика упрашивала меня забрать его, но мы жили с моей мамой, а у нее аллергия на кошек. В чем проявляется эта аллергия, я никогда не видела, но животные в моем детстве всегда были под строжайшим запретом, ведь у мамы аллергия! Я объяснила Анютке, что мы не можем себе позволить кошку, но мы можем ее покормить, поэтому после садика мы зашли в магазин и купили несколько пакетиков корма. Кота на лавочке не оказалось, и я с облегчением подумала, что убежал и слава богу. Утрам Аня деловито взяла корм.
– Так нет же уже кота, – напомнила я.
– Он по утрам приходит, – ответила дочь, и я сразу поверила, настолько убедительно у нее получилось.
Котяра и правда восседал на лавочке, словно ждал нас. Аня покормила его и опять всю дорогу упрашивала забрать его.
– Он нам нужен, как ты не понимаешь!?
Я ждала, что дочь будет плакать, но она была спокойна и разговаривала со мной словно с глупым ребенком.
– Аня, ты забыла про бабушку, – мягко напомнила я ей.