Шрифт:
– Артур, я же тебя просил, никогда и никак мне её не напоминать! – Слишком нервно, слишком агрессивно. Да и вообще, у меня был готов другой ответ…
– Помню, я помню! Просто подумал, что тебя она оживит, вернет вкус к жизни. – Пауза, он смотрит на меня пытаясь собрать слова. – Ты с каждым годом становишься все страннее, я волнуюсь, друг. – Он снова затих, но теперь размышляя. – Прости, я придурок…
Либо оживит, либо уничтожит окончательно все, что осталось, этого он не мог понять. Мы снова пьем в тишине лишь с одним изменением, я не могу оторвать от той девушки свой взгляд… Пятый шот, шестой и голова уже не способна соображать. Седьмой, восьмой и глаза лишь улавливают, но не могут понять. Резкий подъем. Мы плывем мимо бесформенных, хаотичных кучек людей и мигающих звезд. Короткое путешествие, море маленькое. Мы стоим возле противоположного столика. Я вижу Елену, сердце тоже почувствовало её присутствие!
– Елена, можно тебя обнять? Сколько лет прошло с того самого… – Голос плывет, стыдно… – Я скучал.
Стальная рука стряхнула дурман, осевший в моей голове, едва не опрокинув меня на стол, прямо поверх питья. Глаза друга смотрят на меня, в упор. Строгие.
–Ты совсем дурак? Они русский не понимают, да и не Елена это, помнишь? – Отодвинулся к глазеющей волчьей стае, нет, к их волчице. –“Мой друг сказал, что вы, леди, выглядите прекрасно, а меня свиньей назвал! Разрешите нам присоединиться к столь веселой компании?”
Только сейчас, с задержкой, прихлопнула острая боль в затылок, и я понял, как облажался. Снова забыл, мысль потерялась, алкогольная завеса стремительно закрывает сцену. Кажется, я просто сижу – статуя, а из Артура вылетают разные части речи с разной высотой и громкостью во все стороны. Качает, точно на лодке в бурном море, но уловив острый взгляд Елены из последних сил выровнялся, как подобает. Её прекрасные, тонкие губы на изумительно белом лике, обратились ко мне, даже сквозь занавес я смог всю её уловить.
– “А как зовут вас?”
– “Аркадий, но вы можете звать меня Эшь.”
III
Туманная завеса уплотняется, густея с каждым новым глотком огненной воды, которая беспощадно обжигает все, что только есть внутри меня. Мне бы хотелось отказаться от этого ядовитого напитка, но без него я совсем не могу говорить… Или вернее – лаять из-за своей стены, пытаясь говорить. И все же я выбираю лаять, ведь стоит мне только залаять, ангельские глазки смотрят на меня… Елена…
Родилось движение. Все мгновенно выросли, и я, следуя примеру, тоже. Иду по суше, но ощущения, словно по волнам, наш путь ведет к паромщику, он очень горд своим судном. Слеп, занавес очень плотный, но рука богини ведет меня за собой, мой человек поводырь.
Кто-то страшно зарычал. Мир вокруг нас, испугавшись рыка, ускорился и побежал сломя голову. Даже свет не мог скрыться полностью, его пятки быстро сияли, так быстро мы гонимся! Бешенная карусель звуков, все они искривлены настолько, что найти их имя невозможно. Паромщик говорит, что правила изменились и красный стал равен зелёному. Но я вижу, что и оранжевый только успевает блеснуть, а значит совсем не существует, страшно – закон тождества нарушен… Длинная стрелка все время стремиться упасть вправо, пересиливая в схватке саму себя – у нее это отлично получается! Разрывающий уши скрип, эхо. Стрелка упала влево, какая интрига!
Перед глазами вырос бесконечный, светящийся квадратами, человеческий муравейник. Жутко, он бесчеловечный. Красота с уродством – рука богини метко ведёт меня в одну из тысячи грязных нор, в одну, затерянную среди бесконечности, маленькую комнатку. Головокружительные повороты и подъем, налево, налево, рывок, направо. Всюду одурманенные головы, прямо в туннелях под ногами и острый страх, иглы… “Наш этаж” – значит теперь только повороты и дышащие мертвецы между. Злобный пар, лекарства от здоровья, яд в иглах, стекло, а у меня только страх… Оцепенение, не место для жизни и точно не для божественного существа… Я крепко сжал руку богини и молю её убежать скорее и подальше. – “Смех гиены.” – Это не Олимп, но точно царство Аида! – “Смех.” – Неужели мой лай, так непонятен, так глуп, что достоин только смеха. Не сдаюсь, снова лаю – смеха нет, только колкий взгляд, что она услышала?..
– “Эшь, я думаю тебе пора идти…”
Моя голова – звенящий, медный колокол. Её голос и наградил счастьем и осыпал тупой болью. Как она не понимает?! Из последних сил схватил её руку, чтобы не свалиться в тянущую меня бездну, пальцы синие…
– Ах ты волосатая обезьяна, отвали от меня! –Гневный голос, способный убить. Но нужно держать и тянуть, ей нельзя тут оставаться… – “Кто-нибудь, вышвырнете этого бородатого бомжа! Он пристает ко мне, грязное животное!”
Бритый, с блестящим лбом гигант, поднял меня перед собой, у меня нет сил сопротивляться. Молча, выкинул в одну из кротовых нор, на какую-то из тысяч развилок… Я просто зверь в грязной шерсти, дикарь! Самый страшный зверь леса… Елена права!
По норам вверх, стороны не важны, лишь бы ближе к небу. Крадущие дыхание ступени, они питаются человеческими силами… Витки и ступени, даже они тут зло… Везде дурман и дымные головы, чем выше, тем их меньше. Волосатая обезьяна все еще звучит, не уходит. Последняя ступень. Тяжелая дверь. Прекрасное, темное небо!
Безрадостный вид на такие же, бесконечные муравейники людских страданий. Что я нахожу в них красивого, не само ли страдание? Первые лучи солнца, вестники победы, прыгают точно на меня! –“Обезьяна.”– Диск солнца начал вырисовываться, его рождение. Металлический блеск. Ослепил напрочь. Мои руки дрожат. Откуда-то сзади или сбоку, циклично повторяется звон стали. Солнце показалось полностью, и мы гордо смотрим друг на друга, но в моих глазах темнеет. Не хочу ночной кошмар, только не его, вот бы ничего… Занавес самой плотной ткани задвигает мир, в груди тепло и так легчает… Нет, не обезьяна, это только с виду, всего на всего помятая рубашка.