Однако Эйруин до сих пор спит очень чутко, будто в любой момент ждёт угрозы. Например, сейчас я бы и хотел сграбастать его в охапку, потискать сонного, но нельзя: на резкое пробуждение у него две реакции, и ни одна мне не нравится. Или агрессия – а я не люблю, когда меня бьют с утра пораньше, – или страх, что ещё хуже. Может, это и не страх, но я не знаю более подходящего названия: он подскакивает ошалелый, с остекленевшими глазами, и пытается отползти от меня, вжимаясь спиной в стену. Не знаю, что с этим делать. Надеюсь, со временем переучится. Ведь привык же спать вместе.

Может, разбудить его таким же способом, как он меня? Медленно, очень осторожно. А потом принести завтрак в постель. Расслабленное тело с готовностью реагирует на эту мысль: даже придвигаться не нужно, сладко-пульсирующий член сам прижимается к горячей коже Ру. Наклоняюсь к плечу, чтобы поцеловать или лизнуть, но тут в голову приходит хулиганская идея. Что, если не будить? Как-то неправильно, но оттого ещё больше возбуждает – насладиться любимым телом, когда оно принадлежит только тебе. Как будто втихаря берёшь чужую, но такую желанную игрушку.

Воодушевлённый, теперь уже я, наоборот, стараюсь действовать тихо. По-хозяйски оглядываю спящее тело: белые волосы разлохматились по подушке – Ру всегда их убирает со лба; одеяло сползло до груди, оголив руку. Весь тонкий, изящный… Когда он сказал, что его зовут Эйруин, я сначала придирался с непривычки, но теперь думаю, это имя ему подходит. Вызывает ассоциации с чем-то романтическим, старинным, совсем не таким, как наш прагматичный век.

Как-то по малолетству родители потащили меня на выставку средневекового искусства, где были потрепанные ковры с рисунками. Там белокожие дамы зачем-то обнимались с голубоглазыми единорогами. Некоторые были даже голые – дамы то есть. Честно говоря, тогда мне в голову пришло исключительно похабное объяснение изображённого, и я так пакостно хихикал перед этими ковриками, что маман обиделась. Впрочем, я и сейчас не понимаю, по каким ещё причинам голые тётки могли обниматься с рогатыми конями, но как искусство – это было красиво, да.

Вот и Ру такой – вроде и красивый, отстранённо-ледяной, как лица тех средневековых дамочек, но при этом похабный. Только дай волю, а он уж лезет обниматься и лапать мой единорожий рог. И у меня к нему отношение двойственное: в один момент хочется отодрать так, чтобы царапал мне спину и стонал в голос, а в другой – любоваться, гладить по голове и кормить завтраком с рук. Мысленно смакую: «Эйруин». Красивое, изящное. И звучит мягко, ему подходит. Нет, конечно, только к внешности, потому что характер у него вовсе не мягкий и не изящный – то ли прошлая жизнь научила, то ли он всегда был такой. «Кусачий характер» – улыбаюсь. Вечно Ру ворчит, а то и норовит в печень дать. На тренировках вообще уже никто не рискует с ним связываться, приходится одному мне отдуваться, а если учесть, что иногда его срывает… Вон, не так давно опять было: вырвался из захвата – вывихнув себе плечо, между прочим, – повалил меня и лупил по морде добрую минуту. Очередной зуб выбил и снова челюсть повредил. Да уж, физиономии парней в зале нужно было видеть!

Но сейчас, здесь, он – сама нежность. Лицо расслабленное, бледно-розовые губы во сне кажутся такими мягкими… На шее размеренно пульсирует жилка, кадык натягивает тонкую кожу… И всюду шрамы от моих зубов. Ру откинул руку назад, так что видны ключицы – он говорил, их неоднократно ломали, и мысль об этом окончательно сбивает эротический настрой. Ну уж нет, я не позволю никому больше делать с ним подобное!

Даже жалко, что он не стал носить цепочку с кольцом: мне кажется, контраст был красивый. Ру выпендрился и купил вольфрамовые, чёрные, чтоб уж точно не вызывали ассоциаций со свадебными кольцами. Но надолго его не хватило: как известный любитель секретов, Эйруин быстро спрятал своё кольцо в прикроватную тумбочку. А я, между прочим, ношу!

Я знаю, что Ру многое скрывает, но также знаю, что искренность между нами и так на пределе. И мне лестно, что он доверяет мне настолько – и тело, и разум, и своё прошлое, и всю свою уязвимость. Позволяет обнимать себя, тормошить, гладить по волосам. И сам старается: кусает гораздо меньше, чем раньше, сдерживает злость и раздражение – чтобы съезжать с катушек хотя бы только на тренировках, а не посреди рабочего дня.

И, конечно, я знаю, что на самом деле он мягкий – внутри, глубоко под всеми этими колючками. Когда удаётся подловить это, у меня внутри будто все органы замирают в невесомости. Боюсь лишний раз пошевелиться, чтобы не спугнуть. Когда я говорю, что люблю его, он так забавно смущается: отводит взгляд, давится воздухом, потом наконец-то отвечает: «Я тоже» – и краснеет, будто невесть что сказал. А иногда кивает деловито, будто я сообщил ему прогноз погоды, но затем всегда целует.

Вот как можно смотреть на него и знать, что ему ломали кости бессчётное количество раз? Эйруин иногда упоминает об этом мимоходом, типа, а что такого? Обычное дело. А костёр два года назад? А как ему в феврале ноги оторвало? Даже я, имея представление о его регенерации, сомневался, что восстановится.

Нет, хватит думать об этом! Сейчас он здесь, спит, всё в порядке. Переведя дыхание, спускаюсь взглядом ниже, до границы одеяла. Поначалу бледность Ру казалась болезненно-нездоровой – вполне возможно, такой она и была, если учесть обстоятельства, – но потом я быстро привык, а сейчас, когда по коже скользят косые лучи солнца и тени от дерева за окном, она выглядит особенной. Необычной в лучшем смысле этого слова. Белая и нежная – почему-то в голову приходит совсем не романтичная ассоциация с густой сметаной. Вот если бы его намазать чем-то подобным… И облизать… Нет, сметана слишком кислая, нужно посыпать сахаром, тогда будет идеальный завтрак. Ага, моё фирменное блюдо – Ру под сметанкой, отжаренный в собственном соку.

Дальше тело скрыто одеялом. Ну и ладно, я не могу видеть, зато могу чувствовать его тепло. И запах. Казалось бы, уже должен был привыкнуть к нему, но до сих пор не могу насытиться. Если медленно-медленно сползти ниже и прижаться носом вот здесь, рядом с подмышкой, то можно уловить запах пота – не острый, как после тренировки, а тёплый и расплывчатый. Сонный. Такой уютный…

В ответ на запах Ру возбуждение усиливается. Прижимаюсь бёдрами теснее и осторожно двигаюсь, то усиливая, то ослабляя давление на член.