– Думаю, я скажу ей, что мы встречаемся. – Я в задумчивости покусываю губы и замечаю, как у Кэша дергаются мышцы на скулах. – Что?

– Ничего.

– Нет, не ничего. Что?

– Ты креативная. Уверен, придумаешь что-нибудь другое.

– Какая разница?

– Если она будет думать, что вы вместе, то станет ждать каких-нибудь проявлений взаимной симпатии.

– И что?

– А то, что мне совсем не хочется надрать задницу Гевину. А потом тебе.

Последние слова были сказаны насмешливо. Я не удержалась от улыбки.

– Надрать? Думаю, тебе хотелось бы меня отшлепать. – Обычно я не так развязна, но в сложившихся обстоятельствах приходится принимать вызов и бросаться в открытый бой.

Вижу, как в порочных темных глазах Кэша вспыхивает желание. И у меня разгорается костерок внизу живота.

– Что бы я ни сделал, обещаю, потом поцелую ее, и все будет хорошо. Как тебе?

Кэш лениво проводит пальцами по моим рукам. Такое невинное прикосновение, но его достаточно, чтобы мне захотелось ощутить его руки на своей коже везде.

– Обещания, обещания, – мурлычу я с вызовом.

– Думаю, я сдержу их, когда ты вернешься. И если наденешь трусы, выбери те, которые ненавидишь. Это будет последний раз, когда ты увидишь их целыми. Я тебя предупредил.

По спине пробегает дрожь предвкушения. Когда Кэш теряет контроль, это заканчивается тем, что мы лежим где-нибудь изможденным переплетением потных тел. А мне другого и не надо.

– Как положено.

Гевин снова стучит в дверь. Кэш подмигивает и идет открывать.

– Ты невыносим.

Гевин озорно улыбается:

– Ну вот, я рассчитывал увидеть что-нибудь приятное, но ты дал ей одеться. – Кэш ударяет его по руке, и этот удар выглядит не совсем уж мягким. Продолжая ухмыляться, Гевин смотрит на меня: – Ты готова?

Я забрасываю сумку на плечо:

– Думаю, да.

Пересекаю комнату и останавливаюсь перед Кэшем.

– Гевин объяснит тебе все в деталях, раз уж нас так грубо прервали, – многозначительно говорит он, глядя на приятеля.

– Будь осторожен. Обещай, что не станешь рисковать понапрасну.

– Обещаю.

Я думала, Кэш в присутствии друга просто чмокнет меня в щеку, но он вместо этого поднимает меня на руки и целует. Крепко, по-настоящему. Пальцы на ногах поджимаются, дыхание перехватывает, но тут Кэш меня отпускает.

– Не забывай, – тихо говорит Кэш, неотрывно глядя в мое лицо, будто пытаясь его получше запомнить.

– Не забуду.

Не знаю, на что он намекал. Не забывать, что он сказал? Что обещал? Не забывать его? Какая разница! В любом случае его слова будто замкнули круг, и у меня возникает чувство: это конец.

Гевин выводит меня из комнаты, а у меня дрожит и дрожит подбородок.

Уводя меня вниз по ступенькам – по миллионам ступенек – к запасному выходу, Гевин молчит. Ночной воздух холоднее обычного. Он, как оплеуха, обжигает щеки, по которым ползут мокрые дорожки слез. А я даже не заметила, что плачу.

Может быть, поэтому Гевин такой притихший. Он думает, что я раскисла.

Вероятно, так и есть. Иногда у меня возникает такое чувство.

Мы быстро идем по улице. Гевин протягивает руку, чтобы снять у меня с плеча сумку. Я робко улыбаюсь ему и отдаю ношу.

– С ним все будет в порядке, – тихо говорит Гевин; в темноте его акцент слышен отчетливее.

– Ты не можешь этого знать.

– Вообще-то, могу. Он парень решительный, и у него хороший план. Но важнее всего то, что он пройдет сквозь ад и вернется, лишь бы ты не пострадала. Когда он разъярится, то становится похожим на питбуля. Его ничто не остановит.

В словах Гевина для меня заключена горькая радость. Даже страшно слышать от него, что я настолько важна для Кэша. Наверное, Кэш сказал или сделал что-нибудь необычное, раз у Гевина появились такие мысли. Если, конечно, он не настолько подл, чтобы врать ради моего спокойствия. Пусть даже и так, я чувствую грусть и опустошенность, ведь есть шанс, что больше никогда не смогу сказать Кэшу, как я его люблю.

«Какого черта ты не сказала ему об этом пять минут назад? Когда у тебя была возможность? О, погоди. Я знаю. Потому что ты гордячка и полная идиотка, вот почему».

Грудь сдавливает при одной мысли об упущенной возможности. Я замедляю шаг и останавливаюсь, меня охватывает почти непреодолимое желание вернуться и броситься в объятия Кэша.

– Гевин, мне нужно обратно. Я должна сказать ему кое-что, прежде чем он уйдет.

Нетерпение распространяется по венам, как героин.

«О мой бог, о мой бог, о мой бог, что я наделала?»