Чуть пригреешься в обнимку с мечтой, и ночь пролетает почти незаметно.

– Дорогой, просыпайся, – она стояла над ним, как хищница перед прыжком.

– Который час?

– Половина седьмого. Ну, посмотри хотя бы сейчас на меня. Тебе нравится? Красное кружевное бельё, алого цвета чулки и приторные духи с еле уловимым запахом ванили заполняли комнату тяжелым красным цветом.

– Не стоило меня будить так рано. У меня было еще полчаса сна.

– Так тебе нравится, дорогой? Я надела его для тебя. Дотронься до меня. Ты ведь видишь, я вся дрожу от желания, – она взяла его руку и положила её на свою грудь.

– Накинь халат, в комнате холодно. Ты опять не выключила кондиционер.

Он встал и пошёл по длинному коридору в ванную. Снова позолоченные канделябры, снова зеркало. Приняв душ, он закутался в махровый халат. К столу он спустился в нем же. Завтрак на столе был еще тёплым. Выглаженная рубашка и костюм через десять минут уже висели на вешалке в спальне.

– Приятного аппетита!

– Спасибо, Мадлен. Как всегда очень вкусно.

– Не знаю, какой галстук Вам достать?

– Что-то не броское, как обычно. Сегодня день ничем не примечательный.

– Хорошо, господин…

Не успела экономка договорить, как он перебил её:

– Сколько раз я просил не называть меня господином и по фамилии. У меня есть имя. Так ко мне и обращайся.

– Хорошо, господин. Простите, я постараюсь научиться.

– Сколько лет Вы работаете у меня? Страшно подумать… А все никак не поймешь, что в этом доме тебе одной я рад по утрам.

– Том уже выгулял Грету, но она опять просится в сад. Можно я её выпущу? Экономка подошла к стоящей у стеклянной двери собаке и погладила её по черной шерсти.

– Грета, малышка, ну подойти к папе, – мужчина улыбнулся.

Сейчас было совсем несложно представить его тем юношей, которым он был когда-то. Чьи черты с каждой улыбкой рождались на помолодевшем от счастья лице.

Крупная догиня подошла с виляющим хвостом и лизнула его щеку. Он похлопал её по поджарым бокам и потянул за брылья. Эта была игра двух друзей. Собака редко видела хозяина в хорошем настроении, но никогда не отказывалась поделиться с ним своей радостью. Сейчас, играя, они возвратились в то время, когда Грета была щенком, а Александр был моложе и счастливее.

– Будь добра, выключи кондиционер в спальне и попроси Хью еще раз погулять с малышкой. Она не набегалась.

– Будут ли еще распоряжения?

– Пожалуй, нет. Попроси Тома подавать машину через пять минут. Спасибо.

– Конечно. Вы будете ужинать дома?

– Дома…? – задумчиво повторил мужчина и ушел, ничего не ответив.

Через плотно задернутые шторы пробивались рассветные лучи. Тонкой вуалью ложились они на золотые волосы спящей Ашнаты. В комнате пахло крепко заваренным кофе.

– Извини. Кажется, я разбудила тебя.

Крышечка от помады упала на дощатый пол. Анна пила кофе и параллельно наносила толстый слой макияжа. Ей нравилось привлекать внимание окружающих людей, особенно мужчин. Часто Ашната подшучивала над ней, правда по-доброму, называя «раскашенным яйцом». Анна не обижалась. На это у бойкого воробушка ответ был один «Кому раскрашенное яйцо, а для кого наливное яблочко». Они были абсолютно разными, но, тем не менее, судьба свела двух девочек в этой комнате. Наверное, поэтому, они не обращали внимание на то, какими разными они были. И отдавали предпочтение лучшим сторонам друг друга. В конце концов, это и проще и приятнее. В комнате всегда был порядок и приятные запахи свежей выпечки. Обе девушки были сластенами, то одна то другая, да купит зефир, или приготовит блинчики, а то и сырники. В эти выходные у плиты стояла Анна. Частенько бывала она резкой, но видя все, что происходит с Ашнатой, она старалась её поддержать, но по-своему «по – резкому».

– Ничего страшного. Будильник все равно прозвонил бы через пятнадцать минут. Доброе утро! – Ашната попыталась улыбнуться.

– Ты сразу в универ, или успеешь в библиотеку забежать?

– А ты разве не в университет? Хочешь что-то попросить?

– Да у меня совсем нет времени с этой работой. Можешь выписать для меня несколько книг? Никак не начать работу над дипломной, и с курсовиками нужно решить.

– Напиши мне список, я посмотрю.

– Уже написала. Вон, листик лежит на телевизоре. Спасибо, я знала, что на тебя можно положиться, дружище.

Анна расчесывала свои длинные волосы и в зеркало смотрела на заплаканное лицо подруги. Несмотря на слёзы, оно было прекрасным! Этому лицу не нужна косметика. Скорее, она только портила бы его. Яркие глаза, пухлые красные губы и маленький, точеный нос, тонкая лебединая шея и золотые волосы. Все в ней было настоящим, её красота была такой же естественной, как слёзы, застывшие в глазах.

Ашната ждала, когда же наконец подруга выйдет из комнаты. Для неё, как и для миллионов людей наступило утро. Было ли оно для неё долгожданным? Наверное, нет. Вместе с ней проснулась и боль, которая ночью притаилась и на время сна затихла. Только захлопнулась дверь, как слёзы полились градом. Это были слёзы очищения. Очищение от боли, от обиды, от разочарований. Прозвенел будильник. Нехотя она встала с кровати. Нежные пальцы коснулись пола. Она любила ходить босяком, только зимой натягивала высокие шерстяные носки и ходила в них.