Шрифт:
«Чудной тип, – подумала Маша. – Стоит, злится, но раскланивается, еще и денег предлагает. И правда китаец, что ли? Выговор непривычный… Наш человек давно бы уже послал эту скандалистку куда подальше и уехал».
– В самом деле звонить собрался? – заговорила тетка. – Пускай звонит, у меня свидетели есть!
При слове «свидетели» интерес к уличной склоке пропал и у тех прохожих, кого прежде не испугали слова «полиция», «дипломатическое ведомство» и «камеры наружного наблюдения». Вскоре рыжая обнаружила, что осталась один на один со странной парочкой – наглой пигалицей и бестолковым иностранцем. Она презрительно фыркнула, не забыв прибавить несколько крепких слов, смерила их уничижительным взглядом и зашагала по «зебре».
Маша повернулась к спасенному интуристу. Теперь она была уверена, что перед ней азиат и подивилась его высокому росту. «Хотя, что я знаю про Китай?» – пронеслось в голове.
Даже из вежливости ей некогда было отвечать на чистосердечную благодарность, но сама все же решила высказаться. В глубине души следовало признать, что крикливая тетка права, а китаец, разъезжающий по оживленным тротуарам на велосипеде, – нет. Он спокойно выслушал ее замечание о том, что велосипед – это транспортное средство и еще повезло, что ни женщина, ни он сам серьезно не пострадали.
– Я прошу прощения. Я совершил ошибку. К сожалению, в этом городе нет велосипедных дорожек.
Маша почувствовала себя задетой за живое.
– Город не нравится? – воскликнула девушка. – Подумать только! Вот они хваленые «китайские церемонии»!
– Китайские церемонии? – удивился турист.
– Возможно я ошиблась, и вы не из Китая?
– Нет, я не из Китая, – сказал он.
– Не Китая, так Японии, – чувствуя нарастающее раздражение, процедила Маша. Ее начал нервировать этот тип. – Признаюсь честно, я опаздываю на работу, но не могу отказать себе в удовольствии заметить вам, господин, что правила дорожного движения надо соблюдать, куда бы вы не приехали.
– Когда вы явились передо мной, я решил, что вы ангел, а теперь я так не думаю.
Маша искоса взглянула на него – издевается что ли? Или шутит?
– Прошу прощения! – искренне извинился он. – И благодарю вас от всего сердца!
– Пожалуйста! – угрюмо отзывалась Маша, досадуя непонятно на что. – Дальше по дороге есть парк, где можно покататься. Всего хорошего.
Она вставила в уши наушники, которые вынула перед тем как ввязаться в эту неприятную историю, и направилась к переходу.
Турист двинулся следом.
– Подождите, прошу вас!
Маша остановилась и вынула один наушник.
– Я благодарю, что вы указали на мою ошибку. Теперь я вижу, как глупо поступил, когда решил ехать по тротуару.
Сказав это, он низко поклонился. Маша от неожиданности отшатнулась.
«Вот же ж, блин! – подумала она. – Опять за свое. И будет говорить, что не китаец!»
– Я очень рад, что вы говорите по-английски! Почти никто, к кому я обращался, не говорит или говорит так плохо, что мне трудно понять. Не могли бы вы оказать мне еще одну услугу?
– Какую? – настороженно спросила Маша.
– Я хочу попасть сюда, – он вынул из-за пазухи рекламный буклет, развернутый на странице с достопримечательностями.
– Шереметевский дворец – Музей музыки? – удивилась Маша.
Она действительно удивилась. Китаец был явно молодой и, должно быть, симпатичный. Судя по его облику, в нем скорее можно было заподозрить интерес к модными питерским барам и клубам, но Музей музыки… Было в этом что-то подозрительное.
– Вы уверены, что там интересно?
– Да, известное место. Я хочу посмотреть. Прошу вас, проводите меня!
Это прозвучало до смешного решительно.
– Проводить? Я? С какой стати?
Китаец казался недовольным, хотя бейсболка, капюшон и очки мешали распознать выражение лица.
– Я заметил, что вы не очень заботитесь о вежливости, – вдруг заявил он с некоторым высокомерием.
«Хороша благодарность! – подумала Маша. – Стоило заступаться, чтобы такое услышать. Кто мы тут все, по его мнению, – неотесанные грубияны и варвары без велосипедных дорожек?»
– Это говорит человек, чье лицо я даже разглядеть не могу? Не знаю, как у вас в Китае, но у нас воспитанные люди при разговоре снимают темные очки, чтобы открыто смотреть собеседнику в глаза. Тот, кто так не делает, считается грубияном!
– Вы правы, – сказал интурист после некоторого раздумья. – Это неуважительно.
Он снял очки, капюшон и бейсболку, хотя проделал это неспешно и с явной неохотой. Маша уже приготовила очередную колкость, но неожиданно для себя самой воскликнула: