Вторник явился ко мне раздражающим солнечным лучом, попадающим прямиком в глаз, проходя сквозь окно, занавес и остальные преграды, словно назло. Проснулся я, к моему удивлению, не с плохим, а с нормальным, относительно, настроением. Встав с кровати и чуть не споткнувшись о прикроватную тумбу, я снова начал выполнение того алгоритма, что повторялся мной каждое утро – план был неизменен.

Дождя сегодня не было, чему я, признаюсь, расстроился, но в связи с этим сегодня я мог одеться значительно легче, чем вчера. Подойдя к остановке, я заметил тут же подъезжающий автобус, который избавил меня от скорого окоченения. Автобус, в отличие от вчерашнего дня, был заполнен людьми, но всё же для меня нашлось одно удалённое от водителя место, никем еще не занятое. Перемещаясь в автобусе и от этого заскучав, я вспомнил о Марии, о нашем разговоре, о прочих вещах, случившихся в этот день. Занятие это было весьма интересным, поэтому весь остальной путь промчался мимо моего сознания. Когда я вышел из автобуса, я поспешил в университет, вновь проходя по своему рутинному маршруту.

Утренние, ещё влажные дороги, роса на кустах и капли, падающие с деревьев после ночного дождя, радовали меня и поднимали настроение. Ещё не подойдя к университету, я заметил Марию, которая переходила дорогу с другой стороны улицы. Она заметила меня, только наступая на полосатую дорогу, и радостная ускорилась.

– Здравствуйте, рада вас видеть, – подбежав ко мне, запыхаясь, сказала Мария.

– Доброе утро! Взаимно. Спешите в университет?

– Ровно так же, как и вы, – усмехнулась с действительно глупого вопроса Мария.

Мы подошли к университету, который, впрочем, был недалеко от нашего места встречи.

– Судя по расписанию, мы сегодня не встретимся ни в одной из аудиторий, вот проблема, – сказала Мария.

– Верно, в таком случае я предлагаю снова встретиться после занятий на том же месте, так пойдёт?

– Да, пойдёт. Тогда до скорого! Я буду ждать!

Уходя в противоположную сторону, всё настроение, навеянное мне Марией, вмиг улетучилось, оставляя мне лишь самое гнусное – грусть ожидания. Меланхолия настигла меня как волна, которая неплохо подавлялась процессом образования, всё же давая мне возможность дождаться самой встречи. Другие люди в аудитории оказались вовсе не равнодушными: они приметили мой кризис и решили мне с этим помочь. Слова поддержки так и сыпались из их уст на протяжении всего дня.

Наконец, злополучный учебный день окончен, а я, следуя уговору, пошёл туда же, куда направлялся и днём ранее. Раньше таких людей, как Мария, я считал авторитетными и всячески старался оказать на них наилучшее впечатление, но зачастую лишь боялся показаться невеждой с их стороны и попасть в сети осуждения. Вопросы любви и дружбы в моей жизни никогда не стояли выше вопросов из рода: «какую задачу мне доведется решить сегодня?» из-за того, что я видел мнимое осуждение со стороны всех потенциальных друзей и партнёров, а сам отдавал всего себя своему занятию – философии и физике.

Когда-то давно, ещё во время моего обучения в школе, у меня были два лучших друга: нас объединяли самые разные вещи, но вскоре наши интересы, наряду с взрослением, начинали сильно разниться, из-за чего дружественные узы ослаблялись. Теперь же мы стали чужими людьми, всё более и более забывающими друг друга. Сейчас я даже не могу предположить, где они живут, чем занимаются и устроились ли они в жизни. Но вскоре я подошёл к благоухающему самыми разными цветами парку, где сразу же нашёл Марию, терпеливо сидящую на скамье, разместив ноги так, что одна нога лежала на другой.

– О-о, снова здравствуйте, очень рада вас видеть! – только завидев мой подход, вскочила радостная Мария и подлетела ко мне, чуть ли не влетев в меня лицом.

– Я тоже рад снова вас видеть!

Время в общении с Марией пролетало маленькой незаметной птицей, но найти ответы на вопросы о слишком резком и необычном изменении поведения людей я так и не сумел: мне не хотелось портить Марии настроение своими меланхолическими рассуждениями, решив, что узнаю обо всем завтра. На сегодня наши рассуждения достигли кульминации, поэтому было решено разойтись по своим домам.

Трамвайная станция вновь встречала меня как родного ей человека. Впрочем, таковым я для нее и был. Совсем скоро я уже оказался дома.

– «Как же глупо! Что я делаю? Ещё вчера я места себе не мог найти, волнуясь о каждом, а теперь… Ответов нет, вопросов – уйма! как же жестока прокрастинация…» – зайдя в квартиру, подался в самобичевание я, не сумев найти покой.

Вспомнив о недавней встрече с бывшим другом, я озадачился одним вопросом: «почему все мои знакомые делают вид, что забыли меня?» Они общались со мной, словно только познакомились, хотя мы были знакомы долгие годы. Даже люди, с которыми я хоть как-то мог непринуждённо вести диалог, но которых все равно не мог назвать друзьями, у которых со мной были общие интересы и характерные черты общения, забыли о них! Казалось, что то время, которое мы иногда проводили вместе, просто кануло в небытие.

Все мысли перемешались в моей голове, и от этого мне стало неспокойно. Мелькнула мысль, что я тоже могу забыть абсолютно всё, словно амнезия как страшный сон. Мысль эта была довольно здравая, за что я себя, признаюсь, мог похвалить, но будучи спокойным, обольщаться не было моей прерогативой, и я начал излагать свои мысли бумаге. Этих мыслей было слишком много, а на их запись потребовался весь остаток дня и весь вечер, в числе которых была еще и половина ночи. Исписав не один десяток страниц и выдохшись от этого, с ужасной головной болью, я пытался заснуть, но забыться мне так и не удалось.