Сигнализатор бурь запищал, и мы дружно посмотрели на горизонт. Ветряки окрасились красным, встречая мощный шторм.

– По машинам и в шахту, – скомандовал Алекс.

Мы заторопились в свои сверхлегкие авто, и через минуту заняли парковочные места в укрытии. Мощный гул нарастал, и снаружи становилось всё темнее. Внезапно на долину обрушился дождь из щебня и пыли. Мне на мгновение показалось, что десятиметровый великан вышел на плато и взялся разбирать горы над шахтой. В яростном порыве он швырял все, что попадалось ему под руки, пока не заприметил другую, более интересную, цель, где-то там, на горизонте пустоши. Песчаный гигант начал отдаляться, но за ним пришли смерчи – прихвостни.

– Выходи за мной, – прошептала я Фениксу!

Меня вдруг посетила идея, успешное исполнение которой могло сыграть нам великолепную службу.

– Что? – послышался его смущенный голос.

– Доверься мне, пойдем скорее, пока они не улизнули.

Он осторожно открыл дверь машины и нерешительно ступил на землю.

– Идем за мной, – подталкивала я испуганного парня.

Мы подошли к краю шахты.

– Приготовься аккумулировать силу, – предупредила я его.

– Что ты задумала? – все еще не понимал он.

– Дадим смерчу импульс и опустим вниз, словно гигантский пылесос.

Я видела, как зрачки его васильковых глаз расширились, но он послушно принял стойку и сконцентрировал свою силу. Поток энергии устремился к торнадо, притянув смертельную воронку к раскопкам. Словно огромная незримая рука, наша с Фениксом сила направила этот шторм вглубь земли. В ту же секунду раздался гул и свист отлетающих во все стороны камней. Так продолжалось недолго, всего несколько минут, за которые мы на пару с торнадо полностью выбились из сил. Я упала на колени, тяжело дыша. Феникс увалился на спину, игнорируя острые камни и пыль.

– Ленна, ты нарушаешь законы! – закричала Мэри, выбегая из машины.

– Мы бы так рыли вечность… – тяжело дыша, чуть слышно ответила я.

– Но если они узнают, что ты применила? – не успокаивалась побледневшая девушка.

– Но если им никто не расскажет? – перевела я на нее усталый взгляд.

Она запнулась о собственные мысли, переживая возможно первый обман в своей жизни.

– Но если они приедут на раскопки?

– Если они приедут сегодня, то увидят раскопки! А если завтра, то из-за бури уже ничего не увидят! Не так ли? – вмешался Феникс.

Я засмеялась, отпуская напряжение. Вскоре мой смех был подхвачен всей группой.

Выйдя из шахты, мы посмотрели на дно оставленной в земле воронки. Это было довольно глубокое образование, которое мы бы силой мысли смогли разрыть только спустя неделю, ежедневно сражаясь с новыми завалами. Перед нами оголились тонкие прутья несущей конструкции купола, судя по всему декоративного и некогда довольно красивого дополнения к постройке.

– Тут пока пусто, – печально произнес Феникс, – придется рыть из шахты, чтоб сохранить ходы незанесенными.

– Согласна, – подытожила я.

– Как считаете, ребята? – обратился усталый Феникс к Алексу и Мэри.

– С такими темпами, возможно, нам всем сегодня лучше отдохнуть, чтоб не навлечь подозрения. Здесь все равно уже сделана неделя работы, не меньше, – указывая рукой на воронку, предложил Алекс.

Впрочем, с ним было трудно не согласиться.

– Подкинешь до дома? – наклонился к окну Феникс, как только я завела мотор.

– Я думала, ты живешь рядом с ребятами? – стараясь не показаться дважды бестактной, аккуратно спросила я.

– Мне надо к моему другу, он живет по соседству с тобой.

– Тогда запрыгивай.

Я постаралась быть как можно приветливее, открывая ему автомобильную дверь. Не питая к Фениксу влюбленного трепета и неконтролируемых волнений, я трезво понимала, что он мне симпатичен и вполне даже приятен.

«Почему тогда собственно нет? Не так уж много людей вокруг, чтоб ждать настоящей любви! Да и что, если ее не наступит вовсе?!»

Проехав первые скалы-дома, Феникс вдруг произнес:

– Этот Эндрю полный дурак.

Я бросила в него недовольный взгляд.

– Скажи еще, – продолжал он, – что чувства остались.

– Зачем вообще говорить об этом, – оборвала я.

– Затем, что мне нужно знать наверняка, – он положил свою ладонь на мои пыльные брюки, – осталось ли что-то.

Признаться, этого я боялась больше всего, что Феникс спешно перейдет от слов к делу.

– Я не знаю, мне нужно время отойти, забыть. Все произошло так недавно.

– Значит, ты еще не остыла.

На самом деле это не было тоской по Эндрю, или невозможностью полюбить Феникса. Скорее это касалось только меня, моего сердца и его способности открываться людям без принуждения и спешки.