Это печально. Попахивает блефом. Да и вообще всё, что предлагает мне, высохший с годами маразматик, полнейший бред и абсурд. Но богатые люди – ненормальные люди. Со своими особыми тараканами в голове.

В руках господина Кинга появляется папка с документами, которую ему любезно протягивает телохранитель. Он берёт в руки белый лист бумаги, с мелким текстом на нём, и принимается зачитывать мне неоспоримый приговор, вместе с важными правилами, которые я должна соблюдать без права на ошибку.

– Запомни, ты не должна искать никаких способов связаться с семьёй, чтобы сообщить им о том, где ты находишься и что с тобой сделали. Так же, ты не должна рассказывать и жаловаться моему сыну, что тебя похитили и продали на торгах в рабство без твоего согласия. Он должен видеть тебя реальную. Натуральную актрису, как бы сказать. Чем естественней эмоции куклы, тем вкуснее с ней играть. Поэтому я решил купить именно тебя, а не бывалую шлюху из агентства. Как же они надоели! Тошнит от их пресных, смазливых рож и наигранных действий в поведении, – богатей высокомерно плюётся.

Когда он вещает мне о нюансах сделки, моё сердце пропускает удары. А что, если я не смогу? Вдруг не понравлюсь сыночку?

– А что, если я не соглашусь с вашими условиями?

– Значит я откажусь от покупки и верну тебя обратно на торги.

Потребую возврат денег за товар, который оказался бракованным!

– Ох, нет-нет! Не отдавайте меня им обратно. Молю!

– То-то же! – глумливо кривится тонкими губами.

– Хорошо, – выдыхаю. – Я согласна.

У меня нет выбора. Придется согласиться, иначе мне сделают очень больно. А так, находясь во власти Кинга, у меня появилась хотя бы крошечная надежда на спасение.

– А в случае нарушения правил? – уточняю, пытаясь придумать план.

– В случае нарушения, я знаю где живёт твоя мама! – миллионер агрессивно захлопывает папку, швыряя её на сиденье. – Антонина Павловна Васнецова. Липецк. Улица Щербакова, дом 16, квартира 23. Верно?

У меня лёд бежит по коже.

Господи, какой лютый кошмар творится здесь и сейчас.

– Я поняла. Где расписаться?

Бизнесмен с торжествующим видом суёт мне в руки шариковую ручку. Пальцы дрожат, роспись получается корявой и неровной.

Он забирает у меня бумаги, кивает охраннику, сидящему рядом со мной. Высоченный бритоголовый мамонт. Он резко дёргается в мою сторону, хватает меня за горло, притягивая к раздутому мускулами телу. Тихий девичий визг наполняет салон изысканного автомобиля бизнес-класса.

У меня дежавю. К лицу опять прикладывают тряпку. Задыхаясь от едкой вони, я падаю в ад, лишаясь чувств.

Я не знаю сколько проходит времени и что вообще происходит в округе. Я возвращаюсь обратно в сознание, когда слышу незнакомые голоса. Смех, говор, топот. Они неприятно режут слух. Как будто меня бьют по голове чем-то тяжёлым.

Самочувствие ужасное. Я пытаюсь разлепить налившиеся свинцом веки, но ничего не получается. Сколько бы раз я не моргала – вижу тьму. Лишь когда понемногу начинаю ориентироваться в экстремальной обстановке, понимаю, что мне на глазах завязали повязку.

Тело буквально изнывает от слабости. Горло душат слёзы, а сердце набирает разгон. Меня окольцовывает сумасшедшая паника. Лишенная зрения, я понятия не имею, где нахожусь и что со мной будут делать. Я не чувствую на теле одежды. Я голая! И связанная. Мне невыносимо страшно!

Я пробую пошевелить руками. Дёргаю ими, слышу звон. Похоже на наручники. Оба запястья режет что-то холодное и массивное. Выходит, меня голую приковали к постели наручниками. И лодыжки тоже. Ублюдки привязали мои ноги таким образом, что я не могу их сомкнуть. Лежу голая, прикованная к постели неизвестно где, вульгарно расставив ноги как последняя шлюха, ждущая жёсткого траха. Чёрт, это так унизительно!

Ансамбль из микса топота и голосов становится всё ближе и ближе. Я рефлекторно пытаюсь сжаться в клубок, когда слышу нечто, похожее на щелчок замка. В помещение входят люди. Судя по разнообразию голосов их много. И женские, и мужские голоса набатом вколачиваются в уши. Я кожей ощущаю на себе надменные, вальяжные взгляды, принадлежащие не простым людям, с которыми я обычно привыкла общаться и пересекаться в повседневной жизни, а зазнавшейся светской знати.

Оркестр голосов на миг затихает. Прожигающие мурашки ползут по всему телу. Я чувствую, как волоски на коже встают дыбом, когда пространство разрывает ледяной, пересыщенный сталью голос.

– Что это?

– С днем рождения сын! – с радостным окликом раздаётся другой голос, который я уже хорошо знаю. Он принадлежит Адриану Кингу. – Мой тебе подарок. Нравится?

Шаги приближаются, отстукивая мелодию власти по паркету.

– Я удивлён.

Мгновение, лица касаются чьи-то прохладные, пахнущие виски и дорогим табаком пальцы. Они властно впиваются в мой подбородок и поворачивают голову то в одну сторону, то в другую. Меня оценивают, как куклу на прилавке. Холод и страх градом рассыпается вдоль позвоночника. Дыхание сбивается, а сознание падает в чёрную пропасть.