Да уж. И что мне ему подарить? И я вообще не сильна в сюрпризах. Ни разу никому не устраивала. Как это делать? В ресторан звонить бронировать, а потом всех приглашать? Но у меня телефонов его друзей и родственников нет. Тут нужно хорошенько подумать. Благо есть ещё почти две недели.

Настроение вернулось в своё обычное состояние, и я ходила по дому пританцовывая. Врубив «Русское радио» на телефоне и транслируя его на стационарную колонку, я погрузила дом в ритмы популярного хип-хопа. Мама говорит, у меня нет музыкального вкуса, я слушаю всякое гов…о. К черту маму, мне тридцать пять годиков, и я могу слушать всё, что захочу. Откуда у меня такое стремление всегда оправдывать её ожидания? Вот её тут нет, я могу Бузовой подпевать. Меня воспитывали хорошей послушной девочкой, и мне до сих пор хочется, чтоб мама всегда была мной довольна. Я только недавно поняла, что отождествляю мамино одобрение моего поведения с тем, что она меня любит. Внутри так глубоко сидит – осуждает, значит, не любит.

А это мой дом. Он никому не нравится, кроме меня. Что и говорить, вибрации этого дома улавливаю только я. Валера смеётся, но поддерживает. Он вообще меня не критикует, ему важны мои чувства. Я знаю, что он скоро придёт. И ему нужно моё принятие. Моё хорошее настроение. Я хоть и в облаках, но не совсем дурочка. Мы, как два подранка, встретились на изломе жизни. У него своя история, у меня своя. И в этом нашем переживании своей боли мы очень деликатны друг к другу. Мама передёргивает, уличая его в использовании меня. Я вот подозреваю, что всё в точности до наоборот. Это я не готова к обычным, «нормальным» отношениям. Это я не хочу в «замуж». И это я не готова к детям. Мне так нравится узнавать себя и жить своей жизнью, что меня очень устраивает большая занятость Валеры. И то, что у него уже есть дети. Это если быть совсем честной самой с собой. Последние полгода я считаю самыми счастливыми в своей жизни не только потому, что влюблена. А главное потому, что я живу как хочу. Мне позволено искать себя и слушать своё сердце. Я могу не работать на тошнотворной работе и жить там, где нравится именно мне. И очень большой вопрос, кто кем пользуется, но маме я этого не скажу.

Мне сложно сказать, что же я на самом деле думаю про детей. Я ещё в себе не разобралась до конца. Я их люблю. Мне нравится за ними наблюдать. Я очень хочу когда-нибудь стать матерью. Но не уверена, что хочу для этого рожать. В этом вопросе я вообще очень мало про себя знаю. Знаю только одно: что для стакана воды в старости мне ребёнок точно не нужен. Рожать впрок, заполняя пустоту внутри, я не буду. «Ребёнок потому что НАДО» тоже не про меня. Но зачатки материнских искренних чувств я увидела в себе совсем недавно. Соня. Кто бы сказал, что чужой ребёнок всколыхнет в моём сердце столько чувств? И у меня нет ни малейшей ревности, когда Валера мчится к своей дочери по первому её звонку. Я бы всё отдала, чтоб тоже иногда её видеть. Быть в кругу детской искренности и открытости. Именно она подарила мне надежду стать матерью в любом возрасте и с неродным ребёнком. После знакомства с ней я теперь точно знаю, что материнство есть в моей душе. А значит, дети у меня будут.

Наливаю третью кружку кофе, набрасываю шубу на пижаму и выхожу на крыльцо. Сколько всего пережито на этом месте… Если искать в доме место силы, то оно именно здесь.

Яркое морозное солнце светит сквозь зелёные сосны. Стеклянная гладь озера отражается в небольших глянцевых сугробах. Так и хочется прокатиться по нему на коньках. Снега почти нет, но всё приморозило ледяной коркой. Если приглядеться, то можно увидеть зелёную траву под крыльцом. Или на клумбе. Старая яблоня стоит в ледяном саркофаге и блестит на солнце. Одним словом, мороз и солнце, день чудесный…

Что же ему подарить? Размышления на эту тему тесно переплетаются с окружающей красотой. Я какое-то время размышляю, а потом решение само приходит ко мне. Я нарисую ему картину. Эта мысль молнией пронзает моё сознание. Я вскакиваю и отхожу к озеру, чтоб взглянуть на дом издалека. Встаю на мостки и поражаюсь красоте, открывшейся взору. Точно, я нарисую ему этот дом, наш дом. Я нарисую ему нашу историю.

Кофе сначала остывает на скамейке, а потом успевает покрыться тонким слоем льда. Я беру из дома карандаши и альбом и начинаю делать зарисовки. Мне хочется уместить в плоский лист все те чувства, которые переполняют меня. Как же я его люблю сейчас. Как благодарна, что он открыл для меня эту новую жизнь. Каждый день в кайф. Без беготни и тревоги. Господи, продли эти мгновения максимально долго.

Я прихожу в себя, когда совсем замерзаю. Пальцы больше не чувствуют карандаш. Сколько часов на морозе я рисовала? Я хочу согреться, а потом продолжить. У меня в руках семь набросков. Этого достаточно, чтоб потом нарисовать одну картину. Я иду к дому и замечаю у калитки какое-то движение. Кто-то ли скулит. Или воет? Лишь подойдя к крыльцу, я вижу, что между досок забора, у самой калитки, застряло какое-то животное. Рыже-черный комок извивается и пытается выбраться. Кладу рисунки на скамейку к замерзшему кофе и иду смотреть, что же там происходит.

Это щенок. Я помогаю ему высвободиться из плена забора, и он тут же оказывается у меня на руках. Как так? Я держу этот мокрый холодный комок, кутаю в свою шубу и несу в дом. Розовый тёплый язык лижет мою руку, а чёрный холодный нос так и норовит залезть в подмышку. Ровно минута, пока я несла его в дом, понадобилась этому малышу, чтоб почувствовать себя хозяином моих рук. Только вместе с шубой я смогла его уложить на пол. Он зарылся в длинный ворс песца и продолжал скулить.

– Откуда ты такой тут появился и где твоя мама? Ты же ещё слишком маленький для самостоятельной жизни? – разговариваю я с псом, пока пытаюсь найти в холодильнике молоко. – Ты голодный? Конечно, голодный, что за глупый вопрос. Что же тебе дать?

Молока нет, в общем-то, как обычно. В моём холодильнике вообще мало чего есть: банка оливок, несколько яиц, два яблока и мамины контейнеры с котлетами и оливье. В очередной раз даю себе зарок больше внимания уделять домашнему хозяйству. Зато у меня есть растительное кокосовое молоко, не уверена, что собаки его пьют, но решаю попробовать и наливаю в блюдце, разбавив теплой водой. Для котлеты ты еще слишком мал.

Я так привыкла, что Валера всегда сам приходит с едой, что почти совсем не хожу в магазин. Где же он? Вот он бы точно знал, что делать с этим несчастным комком. Пёс встает и нехотя начинает лакать белую жижу. А я беру телефон и начинаю написывать Валере длинное сообщение про найденного мной щенка с вопросом, что делать. Шлю фото подтверждение и краем глаза замечаю, что щенок ещё и хромает на переднюю лапу.