Я не видела, насколько удачное приземление было у Насти. Последнее, что я видела, то, как погас ангелочек в моей руке. После того как оказалась, что вся эта огромная гирлянда была протянута от елки. Я схватила ее ровно посередине. Там, откуда вторая часть уходила на полки стеллажа бара.

Падающая елка меня уже не удивила, как и летящие с полок бутылки, некоторые из которых падали на все еще догорающий спирт на стойке и зажгли уже приличный такой пионерский костер.

Все это пронеслось за несколько секунд, пока мой затылок не встретился с чем-то сильно не гостеприимным и твердым. Кажется, я умирала, ведь последнее, что мне мерещилось, это Лёшкины глаза, шоколадные. Как у горького бельгийского цвет, мой любимый. А потом все погасло, и ни музыки, ни шума толпы я уже не слышала, только обрывками мелькали заснеженные дома за стеклом. И наконец-то наступил спасительный сон.

Утром, едва проснувшись, я поняла, что у меня две проблемы. Первая – я очень сильно хочу пить. Второе – убийственная головная боль не позволяет мне даже пошевелиться, отдаваясь вспышками режущих спазмов при каждом движении.

Я лежала на кровати одна, но полностью раздетая, даже белья нет. Хотя висящая тряпочка на люстре сильно напоминала мой бра, я сильно сомневалась, что вчера была способна на такие глупые поступки. Я же взрослая женщина. Мы просто посидели в баре и приехали… куда, кстати? Где это я?

Эта комната мне совершенно незнакома, более того, стены тут бревенчатые. Значит, это дом, и кому он принадлежит, я не знаю. Дверь со скрипом отворилась, и в проеме появилась очаровательная панда или привидение с черными кругами вместо глаз, завернутое в простынь.

– Ира, – просипело это нечто и поплелось ко мне, еле передвигая конечности, но, задержавшись около зеркала, Настя подпрыгнула с противным писком и шмыгнула ко мне, зачем-то спрятавшись вместе со мной под простыней, укрывая нас с головами.

– Мне страшно, – пожаловалась Настя.

– И мне. Теперь тоже, – выбираясь из ее «фигвама», поплелась к зеркалу. С удивлением обнаружила, что я, в отличие от Насти перед сном умылась и сняла макияж.

– Насть, а ты помнишь, что вчера было? И где это мы сейчас?

Выглянув в окно, залюбовалась заснеженным лесом. Точнее, больше снегом, так пить хочется.

– Я все помню. Дима нас привез в клуб. Мы танцевали и пили.

– А потом?

– А потом не помню. Я проснулась и пошла искать… хоть кого-нибудь. В домике мы с тобой вдвоем. Только запертые.

– Нас похитили?

Настя задумалась и, разглядывая мой лифчик на рожке люстры, решила:

– Кто-то специально его там повесил. Так невозможно закинуть случайно.

– Да, я тоже так подумала. Что получается, нас маньяки похитили?

– Наверное, – пожала плечами подруга. – Что ты так глаза вытаращила, боишься, что ли?

– Конечно, боюсь, это тебе хорошо. У тебя маньяк свой собственный, знакомый. А мне-то за что такая радость?

Настя собиралась мне возразить, но за дверью раздались мужские голоса, и я повторила финт подруги, с писком залетев опять на кровать. Как раз вовремя. Коротко постучав в дверь, кто-то ее открыл, а Настя снова нас накрыла с головой простыней, зачем-то приложив палец к губам в просьбе не разговаривать. Так-то спрятались мы крайне ненадежно, не заметить нас на кровати можно только сослепу.

– Димон, ты только посмотри на это! – пробасил Леха.

– Да я бы хотел в глаза Чуме посмотреть. Настя! Вылезай!

Мы слышали, что они ходят по комнате, но сдаваться, конечно, не собирались, как и выполнять их требования.

– Я бы тоже хотела свои глаза увидеть. Но не нашла, – прошептала Настя, а я не выдержала и захихикала, глядя на ее припухшие веки и размазавшуюся тушь под глазами.

– Слышишь? Они ржут там над нами! – возмутился Дима.

– Милая, как голова? Не болит? – прямо над ухом ехидно поинтересовался Леха. Знает же, как я ненавижу, когда он называет меня «милая».

– Ты куда меня привез, похититель? – спросила Настя, не вылезая из-под простыни, но повернувшись к силуэту около окна.

– Я? – уточнил Дима. – А на чем, не интересно? На машине, которая в столбе заночевала?

Мы с Настей переглянулись, но ни я, ни она не поняли, о чем он говорит.

– Несите нам пить! – решила я использовать возможность поэксплуатировать Лёшу, раз уж он сам за мной мотается как хвост, то хоть польза от этого будет.

– Конечно, милая! – тщательно выговаривая это противное слово, пропел Лёша. – Что тебе? Водка? Текила? Или с шампанского начнешь?

Мы с Настей одновременно скривились от такого предложения, и, кажется, начало мутить обеих.

– А потом покатаетесь на «Финике», а то он еще не отрестайлен совсем. Даже все фары целые и ни одной очаровательно всмятку помятой детали! – опять завелся Дима, под фиником, наверное, имея в виду Лёшин «Инфинити».

– Я же тебе говорила, что он неадекватный! – сказала мне Настя, я кивнула, хоть и не помнила, говорила она так или нет.

– Настя, выходи по–хорошему! Не вынуждай меня сдернуть с тебя эту тряпку! – грозно повиснув над нами тенью, потребовал наглый таксист.