Экран загорелся – пришло сообщение на почту. Я села на кровать, открыла приложение, озадаченно поиграла бровями, перешла по ссылке на сайт объявлений, и брови мои так и застыли – одна выше, другая ниже, ни дать ни взять – Мать Драконов.

А могла бы и выругаться, повод был.

«Через десять минут на парковке возле БЦ “Парус”. Бумажник не забудь. Я все проверю».

Однако, хмыкнула я, напор и краткость вызывают не то уважение, не то оторопь, но телепортацией я не владею. И, в конце концов, это нужно больше ему, а не мне.

Отправив ответ, что я освобожусь примерно через три-четыре часа и буду находиться в самом центре, а не на северо-западе города, я взяла куртку, злополучный бумажник и вышла. На стойке администратора я продлила проживание на двое суток – искать недосуг, и не факт, что новый отель окажется лучше, – не без содрогания зашла на парковку, но встретили меня приветливый дворник в ярко-оранжевом жилете и местные коты.

Сообщение я проверила, только когда расплачивалась за кофе и сэндвич в здании, где был мой офис, и от возмущения чуть не выронила стаканчик.

«Я тебя жду, ты что о себе возомнила? К тебе с полицией прийти, дрянь?»

Хочешь полицию – будет, пообещала я хаму и неудачнику. Как еще назвать человека, у которого вытащили бумажник? Мне было не до него, я торопилась вывезти все самое важное, пока Марк не наведался сюда сам или не прислал кого-нибудь, чтобы меня выставить. А потом, когда первоочередные дела будут сделаны, так и быть, раз человек не умеет держать себя в руках, я задавлю свою жабу, смирюсь и отправлюсь в полицию с пустым бумажником, паспортом и человеколюбивыми сообщениями, и жаль, что за утерю паспорта такой небольшой штраф.

Я заглянула в магазинчик сувениров, выпросила у девочек пару объемных картонных коробок, поднялась в офис и сложила документы и технику. В две коробки все не влезло, пришлось бегать из офиса до машины, когда я в который раз дрожащими руками отпирала дверь кабинета, меня остановила управляющая.

– Я съезжаю, – объяснила я, – наверное, будет новый арендатор. При моих доходах иметь офис нерационально.

– Жаль, – поджала губы управляющая, – от вас редко шум и у вас мало посетителей.

– Ну потому и съезжаю, – буркнула я, досадуя на человеческую непонятливость. – Потому что клиентов нет.

Решение не покупать МФУ вместо трех отдельных девайсов оказалось пророчески гениальным. Лазерный принтер был последним и самым тяжелым, пока я его тащила, мне казалось, что из-за угла вот-вот выйдет Марк и скандала не избежать. Но, по всей видимости, Марк был уверен, что я не сегодня, так завтра обреченно суну ключ в замочную скважину нашей квартиры, и утруждаться лишний раз не собирался. Мое бегство прошло незамеченным, и, уместив принтер в багажник, я села за руль и проверила, как проходят переговоры с владельцем паспорта.

На экране горели непрочитанные сообщения.

Лариса спрашивала, куда привезти чемоданы. Я скривилась, как от приступа боли – она тоже пошла по пути наименьшего сопротивления и взяла, наверное, те два чемодана, а может, и три, которые стояли на самом виду в гардеробной и которыми постоянно пользовался Марк. Стало быть, он поймет, что я забрала вещи, и поймет именно потому, что отсутствие чемоданов точно бросится ему в глаза…

Но я махнула рукой и не стала ничего менять. Я вызвала со своего телефона такси, указав, что нужно доставить только багаж по адресу, и написала Ларисе номер машины. Затем я перевела дух, подготовилась морально и открыла сообщение от Никиты Басова.

Я ничего не собиралась отвечать, я намеревалась отправиться в отделение полиции, я просто хотела узнать, какую карту он выложил напоследок – нужно что-то сказать в полиции, если спросят.

«Юлия, простите, ради бога, за неприемлемый тон. Случились небольшая неприятность и очень большое недоразумение. Я Никита Басов и я подъеду, куда вы скажете и когда вам будет удобно. Еще раз простите, я готов компенсировать вам расходы и, разумеется, выплатить вознаграждение».

Я приоткрыла рот, положила руку с зажатым в ней телефоном на руль и уставилась в логотип со стрелочкой невидящим взглядом. Мне в голову пришел безбашенный мальчик-мажор, которого за угрозами и хамством поймал строгий папа и выписал заслуженных люлей. Я даже положила телефон и залезла в бумажник, проверить отчество, но Никита был не Никитич, а Александрович.

– Может быть, Александр – его родной отец. А Никита, тезка, отчим, и фамилия у этого Никиты – отчима, а отчество от родного отца, – шмыгнув носом, сказала я себе, потому что мне требовалось немедленно прояснить ситуацию. – Или… это старший брат. Кузен, вероятно. Никакой мистики.

С фотографии в паспорте на меня смотрел парень, которого я лет десять назад ни за что бы не заподозрила в практически девиантном поведении. Но с момента окончания мной школы прошло много времени, я поумнела, смею надеяться, и научилась не превращать людей в положительных и отрицательных героев мультфильмов. Не всякий, кто выглядит плюшевым добряком, им является, и не каждый бритый громила только что отмотал срок.