– И ничего это не глупости! Валерия Александровна права. Так что дерзай, подруга, а я буду рядом. И кстати, про доктора своего напиши. Я хоть прочитаю и заценю.

– Оля! – воскликнула я. – Прекрати! Я же говорю, что он не такой, как кажется на первый взгляд! Им можно только любоваться, но это не может быть идеалом!

– Ох, Марго, – покачала она головой. – Дорогая, да тебе не угодить!

Последний выходной пролетел незаметно. И вот я уже вхожу в ординаторскую.

– Доброе утро! – поздоровалась с присутствующими.

Здесь оказались две женщины врача и молодая медсестра.

– Здравствуйте! – кивнули те, и продолжили просматривать бумаги.

Осмотревшись, я подошла к кулеру и налила стаканчик холодной воды. Затем присела за свой рабочий стол и открыла первую папку.

Внутри документы на пациента, операция которому назначена на обед.

Пролистав данные, отметила, что все предоперационные работы были выполнены строго с нормами.

Отлично, теперь осталось только проследить за давлением пациента.

Я листала записи, знакомясь с состоянием здоровья, как вдруг, между предпоследней и последней страницей заметила отклеившийся диагноз двухлетней давности…

«Непереносимость димедрола»

– Что это? – выдохнула я, отставляя стаканчик и быстро пролистывая до назначений врача.

– Что случилось? – спросила одна из присутствующих врачей. Светлана Сергеевна, прочитала я на её бейджике.

– Пациент с непереносимостью димедрола, – сказала я севшим голосом.

– Ну, такое бывает, – пожала она плечами.

– Но в процедурном листе вчера ему именно димедрол и назначили! – сказала, подскакивая с места и схватив телефон, рванула из кабинета.

Не успела я приблизиться к двери, как мобильник завибрировал.

– Слушаю!

– Маргарита Николаевна, срочно! – раздался голос. – Экстренная операция! Пациент, которого должны оперировать только днём потерял сознание. Артём Игоревич уже в операционной!

– В операционной, – повторила, словно эхо.

– Я провожу вас, – сказала медсестра, указывая направление.

И мы сорвались с места.

Коридор, лифт, ещё коридор, и вот она – операционная.

Влетев в помещение, сорвала с вешалки операционный халат и стала быстро на себя его надевать.

– Вводите кордимид! – крикнула я, надевая маску и перчатки.

– Что? Зачем? – спросила ассистент хирурга, и в этот момент датчик давления запиликал.

– Вводите! – прикрикнула я.

Подойдя к операционному столу, посмотрела на пациента.

Губы чуть посинели, что означает низкое давление.

Посмотрев на показатели, добавила подачу препарата и принялась пристально наблюдать за монитором.

– Что произошло? – спросил Артём Игоревич. – Вам известна причина резкого понижения давления?

– У пациента непереносимость препарата, который ему вчера был назначен, – сказала я, не отвлекаясь.

Когда показатели стали приходить в норму, я с облегчением выдохнула.

Посмотрев на хирурга, заметила его потемневший взгляд.

Неужели он зол? Но на кого? На меня? Или…

Резко отвернувшись, Артём Игоревич надел перчатки и подготовился к операции.

– Ввожу анестезию, – произнесла негромко, когда давление стабилизировалось. – Готово. Можем начинать…

выйдет 6.03

– Скальпель, – сказал хирург, и принялся за работу.

Я наблюдала, как Артём делает разрез. Смотрела, как он аккуратен с ножницами и пинцетом, как ловко орудует иглой… и не могла не восхититься его профессионализмом.

– Этот пациент, он ваш знакомый? – вдруг неожиданно спросил меня Артём Игоревич.

– Нет. С чего вы взяли? – удивилась я, не забывая следить за показателями.

– Откуда вам известно о непереносимости препарата?

– Прочла медицинскую карту, – пожала плечами.

Он посмотрела на часы, висевшие на стене, а потом на меня.

Ну да, рабочий день ещё не начался, но это ведь не означает, что я не могу прийти на работу раньше, верно?

– Просто я хотела подготовиться к операции, – сказала, отводя взгляд.

Отчего-то мне стало неловко.

– Похвально! – сказал он, продолжая операцию.