И позволяю Паше любить меня так, как предпочитает он сам: муж перевернул меня на спину, почти не соображающую и еще плавающую в оргазме, закинул мои ноги себе на плечи, и снова вошёл в меня. Капризно искривила губы, принимая его член — там, внизу всё очень чувствительное после оргазма, но… заводит. Взгляд мужа заводит — Паша любит смотреть на соединение наших тел. А меня это до сих пор смущает, но в то же время доставляет.

Муж двигается. Толчки быстрые, резкие, он почти не покидает моё тело. Пашины губы плотно сжаты, он весь в ощущениях, в визуальном удовольствии, и… вот, он запрокинул голову, сильнее сжал мои бедра и кончил, глухо простонав.

А затем упал рядом со мной, руку вытянул, и спросил лениво:

— Ложись, обниматься будем.

— Жарко.

— Похер, — хмыкнул он, и подгреб меня к себе на плечо. — Всю ночь мне спать не давала!

— Я вообще не планировала тебе давать, пока кондёр не починят. Блин, надеюсь, дети нас не слышали, — я посмотрела на открытое окно, детская с нашей стороны дома расположена, там тоже окно открыто, наверное.

— Не слышали, сама же знаешь, что Нюта у нас любит поспать. А Лика, хоть и ранняя пташка, но сестру будить не стала бы. Лежит в наушниках, Бибера своего слушает, — успокоил меня муж. — А может, обе спят. Вчера девчонки допоздна шушукались.

— Да?

— Мгм. Попить вставал, ты спала, а они не спали.

— Что они? — я, несмотря на с новой силой одолевающую жару, обвила Пашу руками и ногами, прижимаясь еще плотнее.

— Анюта меж двух огней — вот что, — фыркнул Паша. — Лика Нюту агитирует, чтобы та выбрала путь бизнеса, или, на худой конец, архитектора. А Нюте это скучно. Вчера она робко пыталась объяснить, что музыка ей ближе.

Да, наша младшенькая к Глебу тянется.

— А Лика что?

— А Лика сказала что одного рэпера для нашей семьи достаточно.

— Но Анютка же рэп не любит, она от рояля не отлипает.

— А Лике по-фи-гу! Настоящий тиран.

— В кого бы это, да? — шутливо ущипнула Пашу. — Но надо бы с ней поговорить. Нюту она любит, Аня тоже сестру обожает, потому и отказывать робеет.

— Поговорим, — серьезно пообещал Паша. — И с юной бизнесвумен, и с Нютой.

Нюта… Ей 8 лет, и она еще одна наша дочь.

Я всей душой любила и люблю Лику и Глеба, и без них жизни не представляю, но больше детей я не планировала. Но затем Паша заболел. Тот период был нелегким для всех нас. Первый курс химеотерапии подарил мнимую ремиссию. За первым был второй курс, после которого мы с врачами стали рассматривать возможность операции, даже связались с израильской клиникой, но лечение продолжали.

Почти год мы боролись. И под конец, это ужасно, но я практически опустила руки, я готовилась к самому худшему, а Паша — нет. С каждым новым днём он становился всё сильнее, агрессивнее и злее. Не по отношению к нам или к миру в общем, а к своей болезни. Мой муж отчаянно хотел жить, он поставил цель, и планомерно к ней шёл: та Пашина неуверенность, которой он был пропитан в первый месяц, исчезла, на её место пришла собранность. Паша не сорвался ни разу, хотя психолог готовила всю нашу семью именно к этому — к борьбе с упадническим настроением, к капризам, к скандалам, к вымещению обид на нас. И, зная дурной характер мужа, я готовилась к жести. Но видела я перед собой хладнокровного мужчину, составившего план, и реализующего его.

— Я в душ. Идёшь со мной? — я встала с кровати, и получила звонкий шлепок по попе.

Ну разумеется, если мужчина видит голую задницу — он прикладывается к ней ладонью, как же без этого!

В душ мы пошли вместе.

— Кайф, — Паша запрокинул голову, наслаждаясь прохладной водой.

А я — им наслаждалась.

Как же сильно я боялась его потерять! И была так счастлива узнать, что болезнь позади, что… согласилась на всё! Даже на рождение ребёнка, хоть и считала, что это неразумно — рожать в моём возрасте. И когда Паше разрешили — мы начали пытаться.

А затем в доме напротив поселилась Зоя Альбертовна и маленькая Нюта. Нюта, потерявшая родителей в аварии. Нюта, которую после этой аварии собирали врачи. Нюта, пережившая столько, сколько Паша, по его признанию, вряд ли бы сам выдержал.

А мы с Пашей, Глебом и Ликой так счастливы были! Полны жизни, планов! И очень хотели помогать тем, кому повезло меньше. Паша жертвовал немалые деньги в благотворительные фонды, Глеб сам связался с одним из фондов, собрал таких же творческих парней и девчонок, и помогал как мог — музыкой.

И все мы захотели поддержать Нюту и старенькую Зою Альбертовну, потерявших здоровье и семью. Помогали деньгами, общением, а затем… затем Зои Альбертовны не стало.

Странно, но я даже не могу вспомнить, кто из нас предложил забрать Нюту. Возможно, вопрос даже не стоял, и мы просто знали, как должны поступить. Должны поступить, потому что имеем такую возможность. Потому что так правильно. Потому что привязались и полюбили эту сильную девочку, которая так робко спрашивала, можно ли ей потрогать мой живот, чтобы почувствовать, как толкается Никита. Потому что уважали её бабушку, и я всегда буду хранить смешную голубую шапочку, которую она связала в подарок для моего младшего сына, пока он еще был в животе.