Шрифт:
– Уво-о-оль его! – Сонечка пытается изобразить электропилу.
Я сказала, что тупо увольнять за то, что парень хотел приударить, но оказался рациональным и не стал идти до конца, потому что работа важнее.
К тому же в глобальном плане у Никиты есть два судьбоносных преимущества:
1) его задница всегда прикрыта моими стараниями,
2) его никогда не уволят, потому что он без преувеличения виртуозно добывает травку.
Соня ела селедку под шубой и отвечала левой рукой на нескончаемые сообщения в телефоне.
– Я тебя слушаю! Не их! Тебя! – объяснила Второй Режиссер, заметив мой взгляд. – Но скоро пора бежать – они там на истерике все. Что у вас там было в отпуске в целом?
Я рассказала, что в отпуске было хорошо. Хоть и скучно. У Второго Режиссера отпуска не было пять лет, поэтому слова «скучно» она не понимала.
Продолжая есть селедку под шубой, в основном налегая на «шубу», Соня слушала про мои приключения: закаты, рассветы, ванны, косячки и прочие дары от дорогого мироздания, а также про новое белье, новые простыни, новые чулки и другие приобретения.
– Отпуск закончился, и вы вернулись в ваше реалити-шоу, где тринадцать мужиков, а женским полом наделена одна ты, – резюмировала Сонечка, выслушав мою историю. – Понятно все. Картина, мать ее, маслом!
Она не понаслышке знает, что в наших профессиях действует жесткий сексизм. Баба не может облажаться, мужики же могут делать что угодно – всегда будет виновата баба. Особенно хреново, если кто-то поймет, что с по умолчанию виноватой во всем бабой у тебя был или намечается роман.
В спорных моментах Никита сейчас выдерживал позицию, в совершенно абсурдной степени противоположную моему мнению. И изо всех сил стоял на своем. Доказывал, что он на своей стороне, а никак не на стороне директора в юбке.
– Картина маслом, именно так! – подтвердила я вывод Второго Режиссера.
– Вот и я говорю! Все – бегу, убегаю! Официант! – Соня уже надела пальто и подвязала воротник павловопосадским платком. – Счет!
Чмокнув меня в щеку, Сонечка выбежала на выход и у дверей помахала мне рукой, а потом пригрозила пальцем, крикнув напоследок:
– Уво-о-оль его!..
***
Спустя несколько дней после обеда с Вторым Режиссером объявился Никита. Звонок раздался поздно вечером, когда я сидела в корейской маске из свиньи. Маски мне подарила Директор Скандально Известного Режиссера Рита со словами: «Изумительная вещица, там есть пятачок и ушки, поржать можно! Тебе с твоей работой только ржать и остается, как и мне с моей!»
Поржать не удалось, а маску пришлось снять, потому что стейдж-менеджер был непреклонен и сказал:
– Выходи. Я у твоего дома.
Я вышла в холод, накинув пальто и натянув угги. Огромный автомобиль Никиты занял сразу два парковочных места у помойки. Стейдж-менеджер любезно отворил мне дверь машины и тут же выпалил:
– Я сегодня ушел от своей!
Была там некая мифическая барышня, которая все время живет в Ирландии. Мы даже однажды почти пересеклись в аэропорту. Никита тогда обмолвился, что она должна быть где-то в здании терминала. Ну, я не растерялась и, как настоящий друг, с ходу предложила самое лучшее решение:
– Давай побежим, заплатим денег, и чтобы по громкой связи объявили: «Группа желает ирландской девушке приятного полета!» – или что-то типа того.
Но Никита не позволил себя увлечь и заявил, что ирландская девушка этого не стоит. Такие у них были замечательные отношения.
И вот он приехал ко мне ночью и говорит, что ушел от нее.
– Почему, что случилось?
– Я влюбился.
Я сижу в его «тундре», припаркованной рядом со зловонной помойкой. Сижу и ликую, и думаю – вот оно! Он ушел. Он влюбился. И теперь… Ну наконец-то! Не прошло и тысячи лет после той ночи в «Триумф Паласе»…
– Да ты что?!
– Да. Только что попрощался с ней. Я ведь плакал, просил прощения… За то, что постоянно был в группе, на гастролях. Ей не хватало ни меня, ни внимания, ни нашего общего времени. Ей было тяжело со мной.
– Ну. – Мне не терпится услышать продолжение: – И что дальше?
– Я познакомился с классной телкой, ей двадцать один год, у нее во-о-от такая жопа!
– Вот такая жопа! – повторила я машинально и прикусила язык. Охренеть можно! Я ожидала чего угодно, но только не этого… Никита истолковал мои слова по-своему и радостно кивнул, продолжая описывать выдающиеся достоинства телки, среди которых упомянул и ее мегасуперпрофессию – промоутер сигарет, а потом назвал и имя. Оказалось, что у новой девушки есть имя и даже фамилия.
Смешно. Имя и фамилия – однокоренные. Как сахар сахарный. Ну, блин! И тут я не сдержалась:
– Послушай, малыш, я что, хуже собаки, что ли?!
Кажется, он задумался – впервые за вечер.
– Нет, – произнес наконец Никита. – Просто… Просто… Ты слишком хороша для меня. А еще… Еще я люблю смотреть, как ты клеишь девок!
– Девок?..
«Девок – так девок. Работаем», – пронеслось в голове.
– А-а-а… Ну смотри дальше. Пока! – И вскоре эта во-о-от такая февральская жопа у помойки осталась где-то далеко позади в моей памяти.