Шрифт:
– А тебе и не надо ничего бояться, золотко. Ты очень храбрая девочка. Болезнь всегда склоняет свою голову перед Силой и Мужеством и уходит прочь.
***
– Лех, пойдем покурим.
– Павел, не забывайте, через десять минут нам нужно будет подняться в реанимацию.
Я оторвалась от журнала и взглянула на невозмутимую Жанну: та глядела строго на своих одногруппников. Молодец! Ведет себя как настоящий руководитель, да и учится на «отлично». Думаю, из нее получится замечательный доктор.
– Не переживай, Владимировна! Придем вовремя.
Розин ухмыльнулся и, коротко кивнув Алексею, вышел из аудитории.
Помимо основной работы в отделении гематологии, я на послтавки подрабатывала преподавателем на кафедре Детских болезней в Медицинском университете. Вела для студентов цикл гематологии*.
Я закрыла журнал и оглядела сидящих:
– Я поднимусь на второй этаж и посмотрю готов ли наш пациент. Думаю, все в курсе правил выполнения люмбальной пункции*. Ну, а если нет или, возможно, кто – то просто подзабыл – «Гугл знает все».
Я улыбнулась, и, встав со своего места, протиснулась между стульями и стеной. Мне нужно было проверить сегодняшнего «демонстрационного пациента» – Михайлова Артема. «Демонстрационный пациент» необходим студентам для оттачивания практических умений и постановки предварительного диагноза. Это обязательный элемент обучения.
У Артема было подозрение на острый лимфобластный лейкоз, и я назначила ему пункцию костного мозга. Необходимо было оценить клеточный состав костного мозга. Мальчик только недавно поступил.
В нашем отделении не было отдельного помещения для выполнения пункции, поэтому мы «арендовали» его у реаниматологов.
Я быстро прошла по подвалу и, поднявшись по лестнице, вошла в реанимацию. Подойдя к открытой двери процедурной, увидела Артема – он сидел на лавочке. Улыбнувшись, присела рядом и, стараясь его хоть немного приободрить, весело спросила:
– Привет, Тем! Ну что, как настрой? Как себя чувствуешь?
Мальчик сидел, насупившись, а в ответ на мою улыбку лишь нахмурил брови.
– Все нормально, Марьям Руслановна.
Абсолютно спокойный, без тени переживаний или, что хуже – истерики. Наши дети отличались просто исключительной стойкостью, перед любыми процедурами и обстоятельствами – вне зависимости от возраста или пола.
Я потрепала его по голове и, поднявшись с лавочки, вошла в процедурную. Медсестра как раз доставала инструменты из набора для проведения пункции.
– Здравствуй, Танюш.
Таня резко обернулась и быстро оглядела меня сверху вниз.
– Марьям Руслановна! Здрасте. Как вы?
– Нормально. Ну что, как у вас тут?
– Да, как обычно. Вы же сами знаете.
Таня пожала плечами, как бы говоря, что ничего особенного не происходит.
– Понятно.
До моего слуха донесся гул голосов – похоже, студенты уже столпились возле двери процедурной.
Я вышла в коридор и увидела их в полной боевой готовности: колпак, маска, бахилы, а у более ответственных – сменка*. Невольно ухмыльнувшись, я сказала:
– Ребят, это Михайлов Артем – наш сегодняшний пациент.
Я показала рукой на Тему.
– Мы его не будем задерживать сбором анамнеза и объективных данных, потому что у мальчика запланировано много дел. Займетесь этим позже.
Я перевела взгляд на Тему.
– Во сколько у тебя химия?
– В одиннадцать.
– Угу, понятно. Проходи в процедурную.
Артем неуклюже привстал с лавочки и вошел внутрь. Сев на кушетку, он снял майку и лег на бок.
Я подошла к столу, где уже лежал набор для проведения пункции, и, надев перчатки, повернулась к студентам.
– Люмбальная пункция выполняется для определения клеточного состава костного мозга, бактериологического*, бактериоскопического* исследований. Прокол проводится на уровне между четвертым или пятым поясничным позвонком и гребнем подвздошной кости. Прежде чем я воткну иглу, что я должна сделать?
– Обезболить место введения.
Павел, скрестив руки на груди, спокойно глядел на меня.
– Правильно, Розин. Обезболить. Для этого используется обычный двухпроцентный новокаин.
Я набрала нужное количество анестетика.