– Вика, ты ещё тут? – возмутился он.

– Ключи, – прошептала я, выпучив глаза.

Холодцов улыбнулся и кивнул на своё пальто, висевшее на вешалке около входа в кабинет.

– Возьми деньги на такси, – сказал он.

Я засунула руку в карман, нащупала ключи и его бумажник. Но стоило мне повернуть голову, как увидела Матильду. Девушка с изумлением, если не сказать, с нескрываемой злобой смотрела на меня.

– Матильда, ты опять с банкетом пришла? – спросил Максим Данилович.

– Да, – ответила девушка, продолжая прожигать меня гневным взором.

Я взяла бумажник Холодцова и ключи от его квартиры, прижала их к груди и, покраснев от смущения, выскочила из его кабинета. Что Матильда подумает обо мне?! И если бы не подъехавшее такси, то я бы, наверное, сгорела от стыда. А так пришлось поторопиться. Васька радостно встретил меня, но увидев переноску, встал на дыбы.

– Миленький, это же для твоего блага! – попыталась я утихомирить кота.

Васька злобно зашипел и выпустил когти. Я схватила его и затолкала в переноску, за что получила глубокие царапины на ладонях. Пятнадцать минут, и мы уже сидели в ветклинике, дожидаясь своей очереди.

«Вика, ты где»? – прилетело сообщение от Холодцова.

«На приёме у врача», – написала я в ответ.

«Что он говорит»?

«Ничего», – и едва я это отправила Максиму Даниловичу, как телефон ожил в моих руках.

– Вика, что с Васей?! – ужас буквально сочился из динамиков.

Кот услышал голос хозяина и надрывно мяукнул, все на нас покосились. Мне, наверное, было суждено сегодня сгореть от стыда.

– Вася живой, – промолвила я, прижимая телефон к уху.

– Вика, у меня чуть инфаркт не случился, – укоризненно промолвил Холодцов.

– Нас вызывают, – я сбросила вызов, вызволила Ваську из переноски и пошла к врачу.

Молодой мужчина в белом халате долго ощупывал кота. Васька лежал на смотровом столе, закатив глаза, будто готовился к самому плачевному исходу. И мне стало страшно. Вдруг котяра помрёт? Что я тогда скажу Холодцову. Врач многозначительно хмыкнул, мы Васькой встрепенулись и прижались друг к другу.

– Я назначу таблетки, – улыбнулся мужчина. – Но ещё сделаем УЗИ.

Васька превратился в тряпочку, поник и высунул розовый язычок. Я нервно сглотнула.

– Это не больно, – заверил меня врач, взял Ваську и куда-то его понёс.

Я вышла в холл, села на скамейку и обняла переноску. Если я вернусь домой без кота, то Холодцов меня убьёт. И мой мозг буквально отключился. Я не могла ни о чём думать, перед глазами стоял Васька с несчастной мордой.

– Девушка, вам плохо? – медсестра потрясла меня за плечо.

– Вася, – сдавленно прошептала я.

– Ах, это ваш котик, – улыбнулась девушка. – С ним всё хорошо!

Я была готова разрыдаться от счастья, а потом поняла, почему Холодцов сам не пошёл в ветклинику. Это же сплошной стресс! Ваську мне вернули живым и невредимым, прописали лекарства, которые я тут же купила, воспользовавшись бумажником Максима Даниловича. На обратном пути домой зашла в торговый центр и купила продукты. Мне же надо было как-то восполнить душевные силы! А булочки с кленовым сиропом и крошками шоколада способствовали моему умиротворению. Ваське достался кусочек, и он, слопав его в одно мгновение, благодарно лизнул мою ладонь.

Я удобно устроилась на диване и включила телевизор, кот расположился на моих ногах и уснул, приоткрыв рот и высунув красный язычок. Громкий звук приглушил шаги. Я почувствовала на себе взгляд и повернула голову, в дверном проёме стоял побледневший Холодцов и с ужасом взирал на Ваську.

– Он?..

Не знаю почему, но в этот момент я утвердительно кивнула. Максим Данилович качнулся и схватился за сердце.

– Но как же так?!

– Я сейчас соберусь, – я начала вставать, и голова Васьки безвольно соскользнула на сиденье дивана.

Холодцов шумно втянул воздух через ноздри, а его глаза заблестели.

– Максим Данилович, вам плохо? – обеспокоенно спросила я, глядя, как мужчина медленно переставляет ноги, направляясь к дивану.

– А как бы ты себя чувствовала, если бы твой любимец откинул… – договорить он не успел; я посмотрела на кота, тот сладко зевнул, потянулся и встряхнул головой. – Васька! Васька, ты живой!

– Вы решили, что он умер? – изумилась я.

– Вика, а что я должен был подумать? – на скулах Максима Даниловича проступили красные полосы. – Ты не отвечаешь на мои звонки.

Я проверила телефон, не знаю, как так получилось, но он оказался на беззвучном режиме. Тридцать пропущенных звонков от Холодцова! Мне стало очень неловко перед Максимом Даниловичем, но тот уже не замечал меня, схватил Ваську и стал его гладить. Кот довольно замурлыкал, вытягивая шею.

– Чего ты стоишь? – обратился Холодцов ко мне.

– А что? – испуганно переспросила я.

– Одевайся! – взмахнул он рукой, поторапливая меня. – Я же обещал тебя сводить на каток.

Мне хватило пяти минут, чтобы в полном облачении стоять у входной двери. Васька сочувственно мяукнул и забрался на подушку, а мы с Холодцовым отправились на прогулку. Ночной Питер! Мне казалось, что воздух наполнен тёмной синевой, которая каплями оседала на нашей одежде. Морозно-влажный воздух щипал за щёки, но это не мешало мне радоваться. Максим Данилович с опаской поглядывал на меня.