Прикрыв глаза, Энни издала тихий стон и, не глядя, стала торопливо расстёгивать ширинку джинсов близнеца. Высвободив затвердевшее достоинство брата, брюнетка обхватила его и стала медленно водить ладонью вверх-вниз вдоль «ствола», а затем направила его к своей промежности. Едва головка члена упёрлась во влажные половые губки, Марк почти неосознанно подался вперёд, впившись пальцами в округлые ягодицы Энни. Мгновение, и лоно сестры приняло его в свои нежные, жаркие объятия.

Затем последовала череда толчков, негромкие, сокровенные стоны близнецов, страстные поцелуи. Ухватившись за бёдра девушки, Марк приподнял её над полом, и теперь мог проникать ещё глубже в её лоно, доставая до самого донышка и сильнее вжимая брюнетку в стену.

Вскоре окаменевший орган Марка начал пульсировать, а влагалище Энни — сжимать его всё сильнее. Девушка с трудом сдерживалась от того, чтобы застонать во весь голос. Её дрожащие ноги обвились вокруг торса близнеца в момент финальных фрикций, и она, выгнулась, чувствуя, как её наполняет тепло. Близнецы замерли, чувствуя умиротворение и близость, доступную лишь им одним. Связь, ради которой они готовы были рискнуть всем.

— Навсегда… — слетело с губ Энни.

— Навсегда, — тихо вторил ей брат.

Несколькими минутами позднее, они уже привели себя в порядок и вышли из туалета, как ни в чём не бывало, ощущая общую, сладостную усталость. Вернувшись к своему столику, они обнаружили свой остывший заказ и официантку, сильно удивившуюся, увидев их. Она так и не поняла, куда они подевались, и откуда вновь появились. Извинившись, близнецы расплатились, не забыв про чаевые, и, не притронувшись к еде, вышли из кафе.

Дождь как раз поутих, и небо уже начало светлеть, но Марк и Энни всё равно шли под зонтиком, держась за руки и переплетая пальцы. Вскоре девушка заметила, что близнец впервые за весь день радостно улыбнулся:

— Думаю, мне пора перестать называть тебя «сестрёнкой».

— Почему? — спросила Энни, склонив голову на бок.

— Потому что ты моя девушка.