Подпоручик, видимо, усадил девушку на задний диван и вышел из автомобиля.

– Это Олеся. Моя невеста, - сказал он, подойдя ко мне вплотную. – Мы едем венчаться, и я хочу, чтобы Вы стали нашим восприемником. Закон божий требует поручителя при этом таинстве. У меня нет здесь человека ближе Вас. Причем Вы должны поручиться за меня. Вы согласны?

– Коль уж приехал, то куда мне деваться. Я согласен. А с той стороны кто-либо будет?

– Да, она ждет нас в церкви.

– Тогда едемте.

– Погодите. Есть еще одна вещь, о которой я хочу вам рассказать.

– Слушаю…

– Олеся очень больна…

– А что, нельзя было отложить венчание?

– Нет. Скоро будет уже поздно…

– О… - вырвалось у меня то ли удивление, то ли сожаление.
– Так чего же Вы…

– Станислав Максимович, прошу Вас… - перебил меня подпоручик, - …давайте позже поговорим. Будьте пока только шафером.

Мы сели в автомобиль и поехали к церкви. Олеся тихонько сидела на заднем диванчике и грустно смотрела вперед в открытое лобовое окно. Ее взгляд ничего кроме апатии не выражал.

У церкви никого кроме священника и какой-то женщины не было. Автомобиль остановился невдалеке и мы вышли. Священник в соответствующих случаю одеяниях пошел нам навстречу.

– Здравствуйте сын мой, - поздоровался он, сначала подавая руку подпоручику. Потом он приложил руку к губам девушки, которая с трудом стояла, опираясь на плечо своего жениха.
– Здравствуйте Олеся.

Затем поп посмотрел на меня, ожидая, что и я припаду к его руке. Но, не дождавшись от меня требуемого православием поступка, он просто кивнул мне головой.

– Человек, как известно, предполагает, а Бог располагает, - сразу же начал священник свою проповедь.
– Самые искренние намерения рассыпаются в прах, когда они не совпадают с намерениями Божиими. Или же когда даже очень хорошее, правильное, доброе делается без Божия благословения. Ваше желание создать семью и твердое намерение сохранить верность избраннику до конца дней еще не означают, что так и будет.

Как верно говорит, - подумал я. Он словно знал все причины, по которым должно было состояться это таинство.

– Вы уже обручены? – обратился поп к подпоручику.

– Да, батюшка.

– Хорошо. Проходите в храм сейчас начнем, - сказал он и ушел, оставив нас одних. Женщина в черном платке ушла вслед за ним.

Синицын крепко обхватил девушку за талию. Она с трудом держалась на ногах.

– Сможешь дойти? – очень нежно и с болью в голосе спросил он ее.

– Постараюсь… - сжав губы, видимо, превозмогая боль, прошептала Олеся.

Мы втроем вошли в храм. Они первыми, я немного позади, готовый в любую секунду броситься на помощь подпоручику. Внутри нас встретил полумрак, тусклый свет горящих свечей, запах ладана и священник, который повел жениха и невесту в центр храма. Здесь, перед аналоем, на котором лежали Евангелие и Святой Крест должно было произойти самое главное, ради чего мы все здесь оказались.

Ведя молодых в центр храма, священник стал петь: «Блажени вси боящиеся Господа…»

Возле аналоя процессия остановилась. Олеся, бледная как простыня, взволнованный молодой автомобилист и я, офицер русской армии, командир роты, совсем недавно вернувшийся с передовой, где убивал, убивал, убивал, и попавший сюда совсем неожиданно.

– Вы видите на аналое Крест и Евангелие, спросил всех присутствующих священник.
– Евангелие символизирует присутствие здесь Христа. Иисус Христос пообещал Своим ученикам: «…Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них». «Двое или трое…». Пока вас еще двое. Будет и третий и четвертый и, может быть, гораздо больше. Только бы во имя Христово. Потому что никакое соединение не прочно, если не «Христос посреди нас». Мы молимся, чтобы венчающиеся стали свидетелями и участниками чуда, когда благодаря рождающемуся союзу в мир будут приходить новые люди. Рядом с Евангелием на аналое лежит Святой Крест. Крест — знак любви Христовой. «Нет больше той любви, как если кто положит душу свою за друзей своих». Знамением такой любви к нам Христа является Крест. Любовь супругов — отражение, а точнее преломление Божественной любви. На самом деле далеко не все, что происходит между мужем и женой в браке - обязательно любовь. И само слово любовь далеко не всегда используется по назначению. Влечение друг к другу может быть страстью, питаемой эгоизмом и сластолюбием. Мы просим Божией помощи, чтобы отношения между супругами действительно были достойны называться этим самым прекрасным на свете словом — ЛЮБОВЬ. Ведь это не просто слово, это одно из имен Божиих. Именно такой любви, готовой положить душу свою за любимого, должны мы научиться в семье и научить своих детей.

Слушая проповедь, я крестился. Нет, я не вникал в смысл сказанного. Просто все крестились, и я вторил им. Потом, когда таинство должно было вот-вот свершиться, священник задал жениху и невесте самые последние вопросы:

– Имеешь ли, Иван, произволение благое и непринужденное, и крепкую мысль, взять себе в жену сию Олесю, ее же здесь пред тобою видишь?

– Да… довольно громко произнес жених.

– Имеешь ли, Олеся, произволение благое и непринужденное, и крепкую мысль, взять себе в мужья сия Ивана, его же здесь пред тобою видишь?

– Да… - прошептала невеста.

– Не обещался ли еси иной невесте?

– Нет.

– Не обещалась ли еси иному мужу?

– Нет…

– Благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа ныне и присно и во веки веков! – возгласил священник.

Потом священник произнес какие-то три молитвы, в которых испрашивал для молодых всех возможных житейских и духовных благ. И затем двое мальчишек принесли венцы.

– Венчается раб Божий Иван рабе Божией Олеси во имя Отца и Сына и Святаго Духа, аминь.
– Священник надел венец на голову жениха. Затем с этими же словами он повенчал голову невесты.