— Теперь, Сэйнт ...

— Работа, Олдридж, — холодно напоминает ему Сэйнт, прежде чем снова обратить свое внимание на меня и прицелиться в мою щеку. Его полные губы сжимаются в бесцветную линию. — Я предполагаю, что все вы, ублюдки, слепы, так как вы не заметили, что у нее идет кровь.

Я даже не заметила, что у меня идет кровь. Моя рука автоматически тянется к щеке, и кожу щиплет, когда кончики пальцев скользят по порезу.

— Я в порядке, — бормочу я, но он фыркает.

Игнорируя мое слабое заявление, он обводит остальную часть комнаты мрачным взглядом.

— Мэллори не сделала ничего плохого, так что вы можете просто перестать обращаться с ней как с преступницей. Заканчивайте сейчас.

Я поражена, что он защищает меня. У меня мелькает еще одно воспоминание о том, как Дженн делала то же самое, защищая меня, когда я меньше всего этого ожидала. Я не могла понять ее тогда, и я не понимаю его сейчас. Зачем столько хлопот, когда он так хотел уничтожить меня раньше?

Что, черт возьми, снова за игра?

— Невиновность мисс Эллис не нам решать, — отталкивает Олдридж. — Это будут решать власти.

Власти? У меня в животе возникает неприятное чувство, что все вот-вот станет намного хуже.

Раздается резкий стук в дверь конференц-зала, но прежде чем кто-либо успевает на него ответить, она распахивается, и на пороге появляются два сотрудника полицейского управления Санта-Терезы.

Они оба мужчины, один старше Мейерса, другой моложе Фэллона, так что я предполагаю, что они находятся в том приятном месте, где им все еще нужно что-то доказать, и они точно знают, как это сделать.

Они оглядываются по сторонам, разглядывая открывшуюся перед ними сцену.

Я так устала.

Я бросаю взгляд в сторону офицеров Фэллона и Мейерса. Ни один из них не выглядит особенно взволнованным, увидев, как входят вновь прибывшие. Я испытываю странное чувство удовлетворения от того, что они теряют свои высокие роли самых больших придурков в комнате, хотя присутствие здесь настоящих полицейских означает, что я определенно облажалась.

— Директор Олдридж? — говорит один из полицейских, темноволосый парень с жесткой челюстью. — Я офицер Ли, а это офицер Беннет. Нам сказали, что у вас уже задержан подозреваемый.

Что ж, это подтверждает, что Фэллон и Мейерс были полны дерьма.

Меня окружают лжецы и манипуляторы, все они думают, что я виновна еще до того, как появятся какие-либо реальные доказательства. Это пиздец, что Сэйнт единственный, кто готов вмешаться, чтобы защитить меня. Из всех присутствующих в этой комнате я бы подумала, что он повесит меня первый.

Оказывается, этот ублюдок, мой единственный настоящий союзник прямо сейчас, что поражает на всех возможных уровнях.

— Какого черта ты вызвал настоящую полицию? — требует Сэйнт сквозь стиснутые зубы, и Мейерс прерывисто вздыхает.

— Ты имеешь в виду, помимо того факта, что одно из наших общежитий только что сгорело? — Олдридж огрызается в ответ. — У нас на руках дело о поджоге, не говоря уже о непредумышленном убийстве ...

— О боже,— я издаю стон, кровь отливает от моего лица так быстро, что у меня кружится голова.

Олдридж бросает на меня раздраженный взгляд, но миссис Уилмер отвечает печальным покачиванием головы.

— К сожалению, пожарные и парамедики смогли подтвердить, что по меньшей мере двое погибли в огне, — бормочет она.

Черт возьми, кто это был?

Я рискую еще раз взглянуть на Сэйнта и не могу не задуматься о Лиаме, но он не смотрит на меня, поэтому я пытаюсь прочитать его профиль. Он явно зол, но когда он не злится, когда не получает того, чего хочет? Я не могу сказать, есть ли какая-то печаль, запечатленная в жестких чертах его лица.

Будет ли он горевать о Лиаме?

Черт, будет ли он горевать о ком-нибудь из своих знакомых, если они умрут?

Все признаки указывают на то, что нет.

Я хочу спросить, опознали ли они еще тела, но воздух уже настолько напряжен, что я боюсь, что добавление еще большего количества к этой дерьмовой буре только ухудшит ситуацию. К тому же, кто мог забыть настоящих вооруженных полицейских, стоящих с нами в комнате? Похоже, они не слишком впечатлены разворачивающейся перед ними драмой.

Они продолжают оценивать меня, пытаясь понять, насколько виновной на самом деле может быть крошечная девочка с грязью, синяками и кровью на лице.

Я медленно опускаюсь обратно на свое место, решая, может быть, мне следует прислушаться к предупреждению директора Олдриджа и держать рот на замке.

— Мне жаль, Сэйнт, но это серьезное дело, — говорит Олдридж своим твердым тоном. — Мы не можем просто игнорировать подозрительное поведение, потому что ты влюблен в девушку.

— Влюбился? — Сэйнт смеется, и мои плечи напрягаются, не только потому, что Олдридж только что сделал ситуацию еще более неловкой, но и потому, что я просто могу представить, как белокурый сатана протягивает руку и отрывает горло мужчины от его тела.