Что она могла сказать? Если возражения и существовали до этого момента - Надя уже про них забыла. И просто кивнула, с робкой улыбкой посмотрев на свекровь.

Та фыркнула, но все равно, искренне обняла обоих.

А ночью, спрятавшись, наконец, ото всех в их доме, она спросила у Тараса то, что не давало Наде покоя целый день.

– Как ты умудрился уговорить священника?
– с интересом спросила Надя, лениво рисуя какие-то узоры пальцем на обнаженной груди своего, теперь еще более "законного" мужа.
– Ведь никто не венчает просто так. Надо же готовится, там и…, - она растерянно взмахнула пальцами.
– Я же даже не католичка?
– немного нахмурившись, уточнила Надя.

Тарас усмехнулся и силой притянул ее голову себе на плечо.

– Я пообещал отцу Константину, что явлюсь на исповедь, за все те пять лет, что не посещал церковь, - заговорщицким тоном признался Тарас, и не удержался, засмеялся, щекоча ее кожу этим звуком.
– А он чересчур сильно печется о моей душе, чтобы упустить такой шанс вернуть меня в лоно церкви. Да и тебя надеется заполучить, - Тарас подмигнул Наде в полумраке комнаты, освещенной только пламенем камина, который сегодня они уже развели из-за холода октябрьской ночи.
– В конце концов, моя мать - едва ли не самый активный член его общины, не мог же он допустить, чтобы ее сын остался заблудшим, - с довольным вздохом закончил Тарас, и поцеловал ее.

А Надя, отвечая на эту ласку, вдруг поняла, что как бы Тарас не пытался обратить все в шутку - это таинство было важно для него самого. И он отчаянно хотел с ней сделать все правильно, так, как его учили и наставляли с детства. И ее тронуло такое внимательное и трепетное отношение мужа.

Положительное решение суда о лишении родительских прав Анны и Леонида и присвоение опеки над Евгением его бабушке было вынесено в первых числах ноября. Просьба Тараса о патронажной опеке так же была удовлетворена, в виду того, что он мог материально поддерживать бывшего пасынка.

И только тогда Надя заметила, что ее муж окончательно расслабился и обрел покой, поставив крест на своем прошлом.