Кто бы мог подумать, что читающий мужчина может быть таким сексуальным? Учитывая, что всё, что делал Джаспер, было привлекательным, я не должна была удивляться. Этой зимой, если у нас выдастся несколько спокойных дней, я надеялась, что смогу убедить его почитать мне вслух. Но с чтением придется подождать. В данный момент мы все еще были перегружены.

Стрельба потрясла Куинси. Это было то, что наш маленький городок не скоро забудет.

Я думала, что движение в отеле замедлится. Что люди будут бояться этого вестибюля. Первая неделя прошла медленнее. Было несколько отмен. Но потом все пришло в норму, как ни в чем не бывало.

К тому же у нас был большой поток местных жителей, которые приходили поглазеть и посмотреть, не заметят ли они отверстия от пуль. Эти визиты раздражали меня до чертиков — и Джаспера. Но в основном люди приходили, чтобы выразить мне свои наилучшие пожелания и познакомиться с нашим местным героем.

Моим красивым мужем. Мужчиной, который бросился под пули ради своей жены.

В Куинси было не так много людей, которые не знали бы имени Джаспера Вейла. Больше нет. К его большому разочарованию, теперь он был знаменитостью. Куда бы мы ни пошли, к нему всегда подходили.

В конце концов, это внимание должно было угаснуть, но на это потребуется время. Сидение за письменным столом, конечно, не помогало ему слиться с окружающей его средой. Но он всё равно сидел здесь. Не только ради меня. Но и ради себя тоже.

Мы вместе преодолевали все трудности.

Двери снова открылись, но, когда он накрыл мою руку своей, у меня не было прежней рефлекторной реакции. Вместо этого я подняла глаза и улыбнулась, когда мои родители вошли внутрь.

— Привет, ребята, — я спрыгнула со стула, обогнула стол, чтобы обнять маму и папу. — Какие у тебя планы на сегодня?

— Рабочие делам, — папа подошел к Джасперу и похлопал его по плечу. — Я попробовал эти эластичные ленты сегодня утром. Сработало отлично. Моему плечу уже лучше.

Джаспер опустил подбородок.

— Рад, что смог помочь.

Очевидно, папа повредил плечо, пытаясь самостоятельно поднять старую тракторную шину. Когда он пожаловался, Джаспер дал ему несколько эластичных лент и показал, как делать растяжки, которые могли бы облегчить боль.

Из всех людей в моей семье, которые, как я думала, в первую очередь отнесутся с теплотой к Джасперу, я бы в последнюю очередь подумала о папе.

С другой стороны, Джаспер принял пулю на себя ради меня. Папа был готов на всё, включая симуляцию травмы, чтобы у него был повод провести время со своим зятем. Чтобы узнать мужчину, которого я любила.

— У вас найдется минутка поговорить? — я спросила. Было кое-что, о чем я хотел поговорить с ними всю неделю. — Может, мы могли бы вместе пообедать?

— Я бы поел, — папа похлопал себя по животу.

— Я тоже.

У меня урчало в животе уже почти час. Я винила в этом Джаспера. Мы позавтракали на скорую руку, потому что отвлеклись на секс на обеденном столе.

Если раньше наша сексуальная жизнь была бодрящей, то теперь, когда мы ни в чем не притворялись, мы стали ненасытными. Он пошутил, что, поскольку он здесь, в отеле, а не тренируется с Фостером, моей обязанностью было следить за тем, чтобы он оставался в форме.

Я серьезно относилась к своей работе.

— Давай я сейчас найду кого-нибудь, кто посидит здесь вместо меня, — сказала я, поднимая телефон, чтобы вызвать домработницу.

Как только я нашла себе замену, я взяла Джаспера за руку, и мы вдвоем последовали примеру моих родителей.

В ресторане царила оживленная жизнь. Нокс, вероятно, хлопотал на кухне, стараясь накормить толпу, собравшуюся на пятничный ланч. Хостес усадила нас за столик в глубине зала, предназначенный исключительно для моей семьи, и вручила меню на обед.

— Может, сначала поедим? Или поговорим? — спросил папа.

— Поговорим.

Как бы я ни была голодна, пришло время начать этот разговор. Возможно, мне следовало понервничать, но этот разговор давно назревал. И независимо от результата, у меня есть Джаспер.

— О чем? — спросила мама.

— Об отель.

Мои родители переглянулись. Улыбка отца исчезла, когда он оперся локтями о стол. Это была серьезная поза, которую он принимал всякий раз, когда у него были плохие новости.

— Это было тяжелое лето.

Я кивнула.

— Да, это правда.

— Мы с твоей матерью поймем, если ты захочешь попробовать себя в чем-то другом. Если ты захочешь оставить отель.

После стрельбы я думала об этом. Особенно в те первые несколько дней после возвращения на работу, когда я ненавидела каждую секунду, заставляя себя улыбаться и притворяясь, что в мире есть только солнце и радуга. Когда мне пришлось смотреть на место, где погиб ребенок.