Я медлю, наслаждаясь чистотой воздуха. Наверное, проходит много больше минуты, прежде чем я все-таки щелкаю зажигалкой и закуриваю, сразу делая глубокую затяжку. Прикрыв глаза, я выдыхаю дым, размешивая прекрасный запах ночи с табаком.

***

— Сегодня мы точно сходим в клуб, — уверенно заявляет Егор, заставив меня вздрогнуть от неожиданности. Еще бы. Стоишь себе спокойно у плиты, никого не трогаешь, варишь кофе, и тут этот комок бодрости орет с утра пораньше.

— А вчера был умирающим лебедем, — заметила я, слизывая с пальцев капельки молока.

— Ты прекрасно справилась с моей усталостью, — заметил Егор. — В книге вычитала?

— Ничего подобного в той книге не было, — спокойно отвечаю я. Странно, но мне почему-то совершенно все равно. Пусть хоть памятник этой книге поставит — мне-то что. Прежнего неприятия уже не было, да и возмущаться не хотелось.

— Тогда ты просто очень талантливая девочка, — заметил он, приблизившись ко мне вплотную и касаясь губами моей макушки. — Это было весьма неожиданно.

Я хочу сказать что-то вроде «я могу еще и не так», или «давай попробуем заняться обычным сексом», или на худой конец «давай один раз обойдемся без БДСМ», но в итоге я просто молча киваю, снимая с огня готовый напиток. Отчего-то говорить не захотелось. Странное чувство зародилось где-то в горле, образуя непонятный комок. Наверное, это он помешал мне воспользоваться моментом, сказать такие важные для меня слова. Но я молчу. Просто еще раз киваю, когда он с энтузиазмом начинает рассказывать мне про клуб и про то, как сильно мне там понравится.

Кофе мы пьем молча. Егор что-то обдумывает, загадочно улыбаясь, а я чувствую себя морально выжатой, слишком уставшей, чтобы что-то говорить. Тем более, зачем, если я не разделяю его восторг? Растрою только, или нарвусь на очередной спор. Интересно, мне всегда было так дико сидеть рядом с ним?

Егор допивает кофе, споласкивает свою кружку и ставит ее на сушку. Он потягивается, щелкнув суставами. А я, наверное, впервые не смотрю, не наслаждаюсь видом красивого тела. Парень озабоченно хмурится, глядя на меня.

— Ты не заболела часом? — спрашивает он, проверяя для верности ладонью температуру моего лба. Я отмахиваюсь от него.

— С чего ты взял?

— Ты странно тихая, — замечает он. — Ну ничего, я подниму твое настроение. Допивай и собирайся. Мы идем в клуб.

— Сейчас? — благо в этот момент я не успела сделать глоток и просто слишком резко поставила чашку на стол, расплескав немного её содержимое.

— Сейчас, — кивает он. — Я только что позвонил своему заму и взял выходной. Правда, основное веселье там начинается вечером, но для первого раза пойдет и утренняя программа.

И он уходит в комнату, слегка пританцовывая, а я сижу на месте и, как дура, пялюсь в свою чашку, будто выход скрывается там, на дне, скрытый остатками ароматного напитка. Я так и не допила его. Он не лез мне в горло, будто тот самый странный комок мешал глотать. И я впервые за долгое время ушла из кухни, оставив на столе чашку с недопитым кофе.

Егор одевался медленно. Было видно, что он тщательно продумывает свой будущий образ. Каждая складочка выглядела уместной и обдуманной. Он надел узкие черные джинсы с множеством разрезов и дырок, явно сделанных в домашних условиях, черную боксерку, обтянувшую его тело так, что казалось, будто ему трудно в ней дышать. На запястья он надел кожаные напульсники с железными колечками-креплениями, а на шею повесил жетон с вырезанным пауком.

Заметив меня, он улыбнулся и указал кивком головы куда-то на кровать. Проследив за его взглядом, я заметила одежду, аккуратно выложенную на кровати. Мне хватило мимолётного взгляда, чтобы понять — она не моя. Я никогда бы не надела эту майку в крупную сетку, кожаную жилетку, прикрывающую одну лишь только грудь и то не полностью, кожаные шорты, короткие настолько, что видно зад. И уж тем более, я никогда бы не надела под все это великолепие колготки в сетку.

— Что это? — спросила я, с сомнением вертя в руках черные туфли на огроменном каблуке, состоящие из одних только ремней и пряжек.

— Подарок. — удивленно ответил Егор. Будто я сама не догадалась.

— Ты думаешь, я это надену? — поинтересовалась я.

— Ну да, — не менее удивленно сказал Егор. — Эта одежда будет вполне уместна.

— Правда? — выдохнула я, выворачивая наизнанку шорты. Бирка была потерта. Даже больше — текст на ней давно стерся. Остались только бесформенные линии. Ежу понятно — это уже носили до меня. И довольно часто. Слова срываются с губ раньше, чем я успеваю переделать фразу, сделать ее более нейтральной.