Шрифт:
– Филиппова?! Ты рехнулась? – сорвавшись со своих мест, подбежали подруги и стали дёргать меня, пытаясь привести в чувства.
А я продолжала стоять и смотреть в глаза Мирскому. Наблюдать, как на его лице зарождается наглая ухмылка. То как он смеётся шуткам его приятелей.
И вдруг осознание, как гром среди ясного неба.
Это он… Больше никто не мог этого сделать. Рассказать Савельевой о том случае, когда я совершила самую огромную глупость в своей жизни, поцеловав его.
– Это он…– произнесла вслух, чуть слышно. – Он…
– Что? Ярина, ты о чём? – взволнованно щебетали девчонки. – Кто?
– Нам ведь было по десять…– произнесла онемевшими губами. – Ублюдок… ничтожество.
Подруги понять ничего не могли, а мне всё, наконец, стало ясно. Именно Мирский всё устроил, чтобы унизить меня. Его скотство не знало границ. У этого человека не было ничего святого…
– Так и будешь стоять столбом или всё же выполнишь, о чём договаривались? – довольно улыбаясь, крикнула мне Савельева, обходя сетку. – Сейчас. При всех… Ребята, поддержите эту несчастную, а то ведь разревётся сейчас, – дразнила она меня, зная, насколько это задевает.
Поцеловать Мирского. Прямо сейчас? Как?
Даже не рассчитывала, что придётся делать это. Савельева не была похожа на ту, кто знает о волейболе хоть что-то. У неё ведь был длиннющий маникюр, и пальцы изнеженные. Нужно было вначале навести справки. Дурёха!
Твою мать… как я облажалась.
Но, что задумал Мирский? То, что было именно так, даже не сомневалась.
Мне ничего не оставалось, как это узнать… Но уже наперёд знала, что мне не понравится.
Глава 2.
На ватных ногах я пошла к нему.
Не обращая внимание на дикие вопли наблюдателей за моим фиаско, я шла, смотря в лицо Мирскому.
Гадёныш смотрел на меня, ухмыляясь. Такого довольного я его давно не видела. Очень давно. Когда ещё были детьми, и он ломал мои игрушки. Паразит…
Но мы выросли! Всё изменилось, и теперь игрища у нас с ним были посерьёзнее.
– Смотри-ка, Яр, она всё же сделала это, – ржали в голос его друзья. – Как ты и говорил… сама приползла.
Кто-то из них комментировал каждый мой шаг, чтобы всё это выглядело эффектнее, но я не реагировала.
– Захлопнись, Ник, не видишь, Филипок меня желает, и ты сбиваешь весь её настрой, – его губы снова растянулись в нахальной улыбке. – Ну? И чего ждём? Давай… собери на затылке волосы и падай на колени, – проговорил он, указывая глазами на деревянный настил под его белоснежными кроссовками.
– Что? – задохнулась от услышанных слов.
Он решил, что я стану перед ним на колени и стану просить разрешения, чтобы на секунду прижаться к его губам? Совсем мозгами поехал… Кретин!
– Ты не перегибаешь? – стиснула пальцы в кулак от обуявшего меня бешенства.
Так хотелось врезать ему звонкую оплеуху, как тогда на детской площадке, когда нам было по шесть, за то, что он пытался состричь волосы у моей любимой куклы. Но сейчас у меня это вряд ли уже получится. Мальчик заметно подрос. Стал высоким, широкоплечим, ведь времени зря не терял, систематически таская в спортзале железо.
То, что девушек он не трогает, была в этом уверена. Надежда Петровна и Владислав Викторович воспитывали сына правильно. Вот только в глазах Яра я была не девушкой, а вечным соперником, которого он терпеть не мог, и при каждом удобном случае это доказывал.
– Перегибаю? – хмыкнул он, приподнимая свою бровь. – Даже не начинал. Ты, видимо, даже не догадываешься, что тебя ждёт. Хочешь просвещу?
Не дожидаясь моего ответа, он стал демонстративно расстёгивать ремень на своих джинсах.
Вот чёрт!
– Намёк ясен? – не разрывая нашего взгляда, спросил он. – Или мне продолжить?
Ошалело, я уставилась на его джинсы, потом снова вернулась к его глазам.
– Рехнулся? – выдавила из себя, преодолевая шок.
– А ты думала, тебя ждёт поцелуй прекрасного принца? – заржал он, запрокидывая голову назад.
Сборище окружающих отморозков его тут же в этом поддержало, приправляя смех плоскими шуточками.
– Учитывая наши с тобой интересные отношения – это слишком просто для тебя, не находишь? – спросил он меня, скалясь. – Минет, детка… я уже готов. Можешь начинать…
Меня тут же затошнило от той мерзости, что он мне уготовил. Это так было похоже на него. Меньшего даже не стоило ждать.
– Отказываешься? – поинтересовалась за моей спиной Савельева, цокая языком. – Ай-я-яй!
Даже трибуны утихли и все взгляды, и слух был устремлены к нам.