– Бог мой, мадемуазель, какой же вы выросли красавицей! Софи могла бы вами гордиться!

Женщина обняла ее. Потом вернулась за прилавок и подала ей бриош.

– Что случилось с Софи? – спросила Мари-Анж.

– Она умерла в прошлом году, – тихо ответила булочница.

– Я ей часто писала, но она мне ни разу не ответила. Она долго болела?

Мари-Анж предположила, что после ее отъезда с экономкой случился удар, этим могло объясняться ее молчание.

– Нет, когда вас увезли, она переехала жить к дочери, но каждый год приезжала ко мне в гости. Мы часто вас вспоминали. Софи говорила, что написала вам, наверное, с сотню писем, но они все вернулись нераспечатанными. В конце концов она перестала писать. Она подумала, что неправильно записала адрес, но поверенный вашего отца подтвердил, что адрес тот же. По-видимому, кто-то не захотел, чтобы вы читали эти письма.

Мари-Анж словно молнией ударило. Она поняла, чьих это рук дело. Кэрол Коллинз отсылала обратно письма Софи, а письма Мари-Анж, по-видимому, выбрасывала, чтобы окончательно разорвать все нити, связывающие ее с прошлым. Еще одна жестокость, причем совершенно ненужная, бессмысленная! И теперь уже ничего не поправишь. Софи умерла. Мари-Анж ощутила боль потери так остро, словно это случилось вчера. Видя выражение боли на лице девушки, булочница покачала головой:

– Мне очень жаль.

– В замке сейчас кто-нибудь живет? – тихо спросила Мари-Анж.

Вернуться в родные края оказалось не так-то просто. Здесь все было полно сладко-горьких воспоминаний, а в Мармутоне будет еще тяжелее, но Мари-Анж чувствовала, что она должна туда вернуться, чтобы отдать дань прошлому, прикоснуться к частичке своей прежней жизни. У нее даже возникло ощущение, что, вернувшись в Мармутон, » она найдет там своих близких, хотя, конечно, она знала, что чудес не бывает.

– Дом принадлежит графу де Бошан. Он живет в Париже, в Мармутон приезжает редко, мы его почти не видим. Но вы можете взглянуть на дом, если хотите, ворота никогда не запираются. Граф нанял сторожа, возможно, вы его помните – внука мадам Фурнье.

Мари-Анж хорошо помнила Алана Фурнье, он жил на ферме и был на несколько лет старше ее. В детстве они часто играли вместе. Как-то раз Алан помог ей забраться на дерево, а Софи, обнаружив их там, заставила спуститься и строго отчитала обоих. «Интересно, помнит ли Алан все это так же хорошо, как я?» – подумала Мари-Анж.

Поблагодарив булочницу и пообещав вернуться, она вышла из булочной, села в машину и медленно поехала дальше. Наконец впереди показался дом. Булочница была права, ворота стояли открытыми, что показалось Мари-Анж довольно странным, учитывая, что хозяин проводит больше времени в Париже, чем в Мармутоне.

Оставив машину на обочине, она вышла и медленно вошла в ворота. Ей казалось, что она возвращается в рай, и было страшно, что кто-нибудь ее остановит. Но никто не вышел ей навстречу. Алана Фурнье не было видно, из дома не доносилось ни звука, – казалось, в поместье жизнь остановилась, дом выглядел заброшенным. Поместье производило грустное впечатление, парк был в запущенном состоянии, кровля дока явно нуждалась в ремонте. За домом Мари-Анж увидела знакомый пейзаж: фруктовый сад, поля, леса. Все здесь осталось точно таким, каким она помнила, она словно вернулась в детство. Казалось, в любую минуту из дома может выйти Софи, где-то здесь гуляет Робер, а к обеду, прервав свои дела, вернутся родители. Октябрьский день был прохладным, но безветренным. Мари-Анж стояла неподвижно, почти не дыша, слушала птичьи голоса и жалела, что не может залезть на дерево, как когда-то. Даже в обветшавшем состоянии дом был невероятно красив. Она сожалела, что Билли его не видит – Мармутон выглядел точно так, как она его описывала.

Понурив голову, она побродила по полям, думая о семье, о годах, проведенных вдали от дома, о счастье, которое оборвалось так внезапно. Она вернулась в Мармутон, но ее дом теперь принадлежит другому человеку. Мари-Анж было больно об этом думать. Охваченная воспоминаниями, она села на валун и долго сидела так. Когда стало темнеть, побрела обратно. Пройдя через двор, Мари-Анж уже подходила к двери кухни, как к дому на полной скорости подъехала спортивная машина и резко затормозила недалеко от Мари-Анж. Сидевший за рулем мужчина несколько озадаченно посмотрел на нее, потом улыбнулся и вышел из машины. Высокий, худой, темноволосый, с зелеными глазами, он выглядел очень аристократично. Мари-Анж догадалась, что это и есть граф де Бошан.

– Вы заблудились? Вам нужна помощь? – любезно поинтересовался он.

Она заметила у него на пальце золотой перстень с гербом – знак принадлежности к старинному роду.

– Нет, я не заблудилась. Извините, что я вторглась в ваши владения.

Мари-Анж вспомнила, как ее двоюродная бабка встретила Билли выстрелом из дробовика. У этого господина манеры куда лучше, чем у Кэрол Коллинз.

– Красивое место, правда? – заметил он с улыбкой. – Мне бы хотелось бывать здесь чаще.

– Да, место прекрасное, – согласилась Мари-Анж и тоже улыбнулась, но ее улыбка была грустной.

В это время к дому подъехала еще одна машина и остановилась рядом с первой. Из нее вышел молодой человек, в котором Мари-Анж узнала Алана Фурнье, сторожа.

– Алан? – вырвалось у нее.

Он повзрослел, но по-прежнему остался невысоким крепышом с приятным, располагающим лицом, каким Мари-Анж запомнила его с детства. Алан ее тоже узнал. Мари-Анж мало изменилась, только белокурые волосы стали длиннее и перестали виться.

– Мари-Анж! – удивленно воскликнул он.

– Вы знакомы? – спросил граф, поглядывая на них немного насмешливо.