– Ты спряталась! – укоризненным тоном заявила я. – Увидев, кто это, ты спряталась, поскольку знала, что нарушаешь нашу договоренность.

– Я нарушаю соглашение? – Шэрон яростно сверкнула глазами. – А сама-то? Сказала маме, что не можешь прийти на ужин, потому что тебе нужно та-ак много вещей распаковать. Распаковать, как же! Ты пила. Oт тебя разит, как из бочки.

Ну и толку от этого освежителя дыхания?

– Слушай, Шэрон, пора тебе узнать правду. Я приехала сюда, потому что Джеффри позвал меня. Он пригласил меня на свою яхту. На круиз под луной. Мне не приятно говорить тебе это, но интересую его я. Шэрон рассмеялась. Точнее, раскаркалась.

– Мне неприятно говорить это, сестренка, но сегодня днем Джеффри сообщил мне, что он хочет меня. Он сказал, что любезен с тобой из-за мамы. И потому, что ты показалась ему такой…

– Какой?

– Более увлеченной. Нет. По-моему, он сказал покладистой, вот.

Я обалдела. Исключено! То, что говорит Шэрон, просто не может быть правдой. Джеффри наверняка не стал бы скармливать нам обеим одинаковое дерьмо. Или стал бы?

– Ты годами третировала меня, – заявила я. Мы стояли нос к носу у дверей. – Ты сделаешь что угодно, скажешь что угодно, лишь бы досадить мне.

– А как насчет того, как ты третировала меня? Ты единственная из всей семьи не приехала на выпускной к Норману, не забывай об этом.

– В тот день я лежала с простудой, – заорала я. Мы уже обе орали. – С температурой тридцать девять!

– Да ну? – фыркнула Шэрон. – Когда ты в прошлый раз прикрывалась этой самой температурой, то называла цифру тридцать восемь!

– Не важно. Суть в том, что ты вечно критикуешь меня, вечно на меня наезжаешь. Что бы ни делала, я всегда получаю от тебя ушат помоев! Если бы не история с выпускным вечером Нормана, ты все равно нашла бы, к чему придраться: к моей работе, моему образу жизни. И эта твоя ненормальная уверенность, что ты куда лучшая дочь, чем я.

– Ну вот, теперь я уже ненормальная. Как мило! Ежу понятно, что это ты вечно на меня наезжаешь. Ты хоть слышала себя, когда высказывалась по поводу моих бывших мужей? Ну, случилась у меня пара неудачных браков. И что?

– Не пара. А три.

– Какая разница? Только ты всегда наезжаешь на меня из-за этого. А теперь – из-за Джеффри. Милого, славного Джеффри. Тебе интересно, выйду ли я за него замуж, да?

– Нет, Шэрон. Мне интересно, по-прежнему ли ты ревнуешь меня к папе.

– К папе? А он-то тут при чем?

– Однажды ты заявила мне, что он для тебя умер в тот день, когда я родилась. Не припоминаешь, Шэрон?

– Нет.

– Однако ты это заявила. Сказала, что в тот самый миг, как я появилась на свет, он перестал обращать на тебя внимание. И ты до сих пор злишься на меня за это. Так вот: во-первых, не моя вина, что я родилась. Во-вторых, не моя вина, что папа уделял мне внимание. И в-третьих, чем старше я становилась, тем реже он бывал дома, а в конце концов перестал обращать внимание и на меня.

Шэрон, помолчав, покачала головой:

– Что помню я, так это команду поддержки.

– Команда поддержки? Какая связь между папой и командой поддержки?

– Я помню, как в старших классах пыталась попасть в команду, но меня так и не взяли. А также помню, как попыталась ты, и тебя тут же приняли. И будто мало мне было этой оплеухи, ты еще постоянно шлялась по дому, отрабатывая обратные флипы, колесо и прочие фигуры, не говоря уж об этом дурацком слогане: «Раз-раз-раз! Нет сестричек круче нас!» Боже, меня воротило от этого!

– И ты до сих пор не можешь мне этого забыть?

– Не знаю я! Не знаю! Я слишком замерзла для психодрамы. Шэрон, дрожа, обхватила себя руками.

– Конечно, ты замерзла, – сказала я. – Твой куцый свитерок мало что прикрывает.

– Джеффри это безразлично. – Сестра захлопала ресницами.

– Шэрон, Джеффри действительно пригласил меня сегодня. Он сказал, что хочет познакомиться со мной поближе.

– Мне он сказал то же самое. Иначе меня бы тут не было.

– Значит, он был нечестен с нами обеими, – заявила я, сообразив, что нас кинули. А Джеффри казался таким милым и не таким, как все…

– Нечестен? Джеффри?

– Думаю, мы ошиблись в нем, Шэрон. Полагаю, нам следует войти в дом и поговорить с ним.

– Спросить его прямо в лоб, не играет ли он с нашими чувствами?

– Ага. Или ты боишься узнать правду?

– Если ты готова, то и я тоже. – Шэрон раздула ноздри и потянулась к медному молотку.

Она постучала. Мы немного подождали. Никакого ответа.

– Дай мне попробовать, – предложила я, легонько оттолкнув Шэрон, и еще раз постучала в дверь. Мы еще подождали. И снова никакого ответа.