На весь срок беременности я осознанно отгородила себя от всего мира, в том числе и от поддержки матери. Я тяжело ходила беременность, много дней лежала в больнице на сохранении, потому и решила полностью исключить все волнения и мысли о бывшем муже. А этот звонок из прошлого с вестью, что мужчина, которого когда-то боготворила, находится в тяжелом состоянии, болью отозвался в груди. Сердце колотилось о ребра, а ладони становились мокрыми от мысли, что скоро снова увижу Олега. Да, он предал меня, но смерти я никому не желала. И не хотела для него такой участи.

Сергею я позвонила поздно вечером сама. Он пообещал вернуться из командировки через две недели и забрать нас с сыном от мамы. Очень надеюсь, что к тому времени я уже успокоюсь, и разберусь со своими чувствами к Олегу, и все будет в моей жизни и душе, как и прежде.

— Лера, — позвала мама. — Идите ужинать!

Мы появились на кухне. Она потрепала Данечку за пухлую щечку, а я с трепетом в груди наблюдала за ними.

— Как же он быстро растет, Лер… — сказала она. — Такой славный мальчуган!

Я поставила сына на ножки, и он неуклюже побежал по полу. Внутри него словно был вживлен маленький моторчик. Едва он научился стоять, как потом тут же начал ходить, а теперь бегал, и его невозможно было поймать.

— Когда поедешь в Москву?

Рассеянная улыбка сползла с моих губ.

— Завтра утром. Билеты обратно уже купила. — Заметив, как лицо мамы посерьезнело, я продолжила: — Я уже все решила. Не нужно меня отговаривать. Как я буду потом жить, зная, что не пришла к нему, если это его последняя возможность узнать о сыне?

— Разве я произнесла сейчас хоть слово? Ты всегда была самостоятельной, Лера. И сама приняла решение скрыть от него ребенка, не спрашивая ничьего мнения на этот счет.

Это решение я приняла, потому что хотела сохранить беременность. А с такими нервами, я вполне могла ребенка потерять. Милана бы жизни мне не дала, узнай, что я беременна от Олега, а на тот момент мне нельзя было волноваться и переживать. Так что все я сделала правильно. Зато сейчас я понимала, что сильней моей любви к сыну ничего не было и нет, а тогда… Думала, умру от тоски и боли по Олегу. Вспоминать противно, как я убивалась по мужчине, который вытер об меня ноги. А день развода… это был один из самых ужасных дней в моей жизни. Олег смотрел на меня с таким презрением и ненавистью, сказал резкие слова напоследок, словно это он меня застал с мужчиной в постели, а не я его со своей лучшей подругой. И даже не пытался со мной поговорить после всего, не извинился… Просто поставил свою размашистую подпись в документе и ушел.

Всю ночь я ворочалась и не могла сомкнуть глаз, гладила темненькую головку сына и думала о предстоящей встрече с Олегом. Зачем он хотел меня увидеть? И правильно ли я делала, что собиралась к мужчине? Я понимала, что подсознательно чувствовала свою вину перед ним, потому что скрыла от него беременность и нашего общего ребенка. Но и раскрывать свою тайну я еще была не готова. Только… Что, если он в самом деле был при смерти, как и сказал врач? Тоже буду молчать?

Я ненавидела больницы после того, как провела в них чуть ли не всю беременность. С Сергеем, врачом кардиологического отделения, мы познакомились именно во время одного из моих пребываний там. И это было единственное приятное воспоминание из всей череды больничных дней, которые я провела в казенных стенах.

— Добрый день. Мне нужен Чернов Олег Александрович. Я могу его увидеть? В каком он состоянии? Мне недавно позвонили из вашей клиники…

Миловидная девушка улыбнулась и перевела взгляд на монитор компьютера.

— Да, я выдам сейчас пропуск. О состоянии пациента вам лучше уточнить у лечащего врача. Кабинет Рубина Николая Ивановича находится на том же этаже. Номер двадцать шесть.

Получив пропуск в регистратуре, я вежливо улыбнулась медсестре, поблагодарила ее и направилась в палату номер семнадцать, решив, что загляну к врачу, но сначала увижу Олега.

Всю дорогу до больницы я вспоминала тот самый день, после которого на него у меня открылись глаза. Два года почти прошло. Изменился ли он? Я совершенно не следила за его жизнью. И ничего о нем не узнавала, чтобы не причинять себе боль. Да и он за моей тоже не следил. Иначе бы знал, что я родила ребенка. Только в голове не укладывалось, зачем он позвал меня. Может быть, у него частичная амнезия и он забыл, что мы в разводе?

Пусть я окончательно не пришла в себя после нашего расставания, и Сергею не дала еще положительного ответа на предложение стать его женой, но моя боль притупилась. Почему только Олег снова дал о себе знать в такой неподходящий момент, когда я решилась начать все по новой с другим мужчиной?

Двери лифта расступились, и я вышла в коридор, ощущая, что хочу сбежать из этого места. Олег с первой нашей встречи вызывал у меня смешанные чувства, и никогда они не были равнодушными. Поэтому я боялась сейчас этой встречи.