Не в силах сдержаться, я наблюдаю, как Тристан приветствует остальную группу.

Между Indie Ink и CRC Holdings у нас шестнадцать детей, все наследники мега-империй. Семья Тристана стоит в одном ряду с семьей Джейса. Они также двоюродные братья, родственники по материнской линии.

Повернувшись к Фэллон, я спрашиваю: — Ты знаешь мистера Баллмера?

На её лбу пролегает складка.

— Тот мерзкий старик?

— Ага, именно он, — бормочу я. — Он сбил меня с ног, а потом облапал мою чертову руку.

Глаза Фэллон мгновенно встречаются с моими, и, видя беспокойство, я объясняю:

— Тристан оказался рядом и помог.

Она глубоко выдыхает.

— Это хорошо. Старайся держаться подальше от Баллмера.

— Почему он здесь? — спрашиваю я.

— Деловые связи, — ворчит Фэллон. — Он крупная фигура в импорте и экспорте.

— Фэллон, — произносит Тристан, чтобы привлечь ее внимание. Они целуют друг друга в щеки, затем его взгляд приковывается ко мне. Уголок его рта изгибается вверх, словно он знает, что я прячусь за друзьями, и находит это забавным.

Фыркнув, бормочу:

— Пойду возьму что-нибудь выпить.

Я ухожу, не удостоив Тристана даже взглядом.

ТРИСТАН

Нет ничего, что я любил бы больше, чем хороший вызов.

— Мне тоже стоит взять чего-нибудь выпить, — бросаю я, извиняясь.

В груди всё еще кипит злость от того, как Баллмер лапал Хану за руку. Одно из моих хобби — выкапывать самые грязные секреты окружающих. И я слышал, что мистер Баллмер предпочитает женскую компанию чересчур юного возраста.

Я держусь в паре шагов позади Ханы, скользя по ней взглядом.

Баллмер ни за что не наложит на неё свои грязные лапы.

Я рассматриваю её густые черные волосы, кожу, излучающую мягкое сияние, а затем мой взгляд останавливается на изгибе её бедер, за которым следует чертовски сексуальная задница. Красное платье на ней должно служить мне предупреждением — отвали.

Хана почти закончила школу. Ей только исполнилось восемнадцать. На пять лет моложе меня.

Я наклоняю голову, и мои глаза обжигают её стройные ноги, пока я не дохожу до черных шпилек, которые ничерта не прибавляют ей роста. Она всё равно крошечная до безумия.

Вид её фигуры пробуждает во мне собственническое чувство.

Приближаясь к бару, установленному по случаю торжества, Хана оглядывается через плечо, и её экзотическая красота снова перехватывает мне дыхание.

Черт, она неземная.

Красный бриллиант в мире, полном фальшивых стекляшек.

Её глаза сужаются, глядя на меня, и это заставляет ухмылку вернуться на моё лицо.

Определенно, вызов.

Она не приз, который можно выиграть, а женщина, которую нужно заслужить. У меня такое чувство, что попытки добиться Ханы наполнят мои дни азартом.

У меня было достаточно женщин, и все они сдавались без боя. Ни одна из них не заинтриговала меня настолько, чтобы захотелось остаться на второй раунд в спальне.

Моя личная жизнь состоит из соглашений о неразглашении и связей на одну ночь. Это стало… почти утомительным. Безвкусным.

Хана заказывает стакан газированной воды, а затем заправляет прядь волос за левое ухо. Это движение выглядит чувственным, приковывая мой взгляд к изгибу её челюсти и элегантной линии шеи.

Впервые в жизни у меня рот наполняется слюной от желания, наполняя меня потребностью впиться зубами в её мягкую плоть.

Она делает глубокий вдох, когда я придвигаюсь ближе. Намеренно задеваю своим плечом её плечо.

Её взгляд метнулся к моему лицу, и, заметив тень опасения в теплой глубине её глаз, я невольно приподнимаю уголок рта.

— С нетерпением ждешь учебы в Тринити? — спрашиваю я.

— Это будет приятной переменой после школы, — бормочет она, возвращаясь взглядом к бармену.

Вибрации, исходящие от неё, четко говорят о том, что ей неинтересно.

Мои губы растягиваются в улыбке.

Хана замечает это и вскидывает подбородок, словно готовясь к бою.

Это зажигает огонь в моей душе, заставляя саму суть жизни бежать по венам подобно лаве.

Наклонившись ближе, так что мои губы касаются её левого уха, я шепчу:

— Поужинай со мной.

Хана отстраняется, и её глаза темнеют, когда она пристально смотрит на меня. Когда бармен протягивает ей стакан, она забирает его изящными пальцами.

Черт. Каждое её движение словно создано для того, чтобы заманить меня в ловушку. Она — венерина мухоловка, и прямо сейчас я более чем готов позволить ей высосать из меня всё до последней капли.