– Отец сейчас с визитом в китайском консульстве, но когда он вернется, мы хотели бы поговорить с тобой. – Она улыбнулась и с нежностью погладила дочь по плечу. – Без посторонних, в кабинете отца, если ты не против, Серена.

И снова, как недавно в саду, щеки Серены покрылись румянцем.

– Хорошо, мама, – согласилась она с такой нескрываемой радостью, что Джанетте даже стало стыдно за свою неприязненную реакцию на слова тетушки.

Как могла Серена влюбиться в такое ничтожество, как Генри Плэкстол? На взгляд Джанетты, такое было невозможно. Правда, они много времени проводили вдвоем на борту «Восточной королевы», но Джанетта считала, что Серена общается с Генри главным образом из вежливости. Однако сейчас, глядя на раскрасневшиеся щеки кузины, она поняла, что дело было отнюдь не в вежливости. Тайком от нее Серена влюбилась, и эта любовная история явно близилась к счастливому завершению. Для Серены, но не для нее. Подумав о собственном будущем в случае замужества Серены, о Саттон-Холле и промозглом Линкольншире, Джанетта содрогнулась. Но ведь должен же быть какой-то выход и для нее. Однако пока они с Сереной шли в залитую светом комнату для занятий рисованием на встречу с мистером Ли, Джанетта так и не смогла придумать никакого выхода.

Занятия живописью на время отвлекли Джанетту от ее проблем. Ее всегда увлекало рисование, а утонченность и четкость китайской живописи ее просто восхищали. Чтобы составить представление о таланте девушек, мистер Ли предложил им нарисовать розу, которая стояла в фарфоровой вазе на небольшом, покрытом эмалью столике. Работа Серены, как мистер Ли и предполагал, оказалась добротной, но в ней отсутствовало вдохновение. А вот Джанетта его необычайно удивила: она всего несколькими штрихами передала цветение бутона, а лепестки и чашечка были выписаны с поразительной точностью.

– Следующее занятие состоится в конце недели, – сообщил мистер Ли, раскланиваясь на прощание.

– Мистер Ли, а не могли бы вы в следующий раз заняться с нами пейзажной живописью? – попросила Джанетта. – В стиле Гуань Туна или Ван Хуэя?

Мистер Ли захлопал глазами от удивления. Он удостаивался чести обучать живописи дочерей английских консулов и торговцев не только в Чунцине, но также в Шанхае и Пекине, но никто из них не имел ни малейшего понятия о живописи и художниках его страны и, как мистер Ли подозревал, даже не интересовался ими.

– Я видела в книге репродукцию картины Ван Хуэя «Краски горы Тайшань», – охотно пояснила Джанетта. – Я считаю ее просто великолепной.

Мистер Ли лучезарно улыбнулся девушке.

– Безусловно, мисс Холлис, она очень красивая, – с теплотой в голосе подтвердил он.

– Может, мы попытаемся нарисовать нечто похожее? – продолжала Джанетта. – С холмов в окрестностях Чунцина, должно быть, открывается множество прекрасных видов на реку.

Мистер Ли согласно кивнул:

– Да-да, здесь очень много красивых пейзажей.

– Тогда я скажу леди Холлис, что вы считаете нужным провести следующий урок среди холмов, – сказала довольная достигнутым результатом Джанетта. – О носильщиках можете не беспокоиться, мистер Ли, в консульстве их вполне достаточно.

Мистер Ли снова поклонился. Она была очень необычной, эта темноволосая английская мисс. В ее голосе отсутствовала снисходительность, когда она разговаривала с ним, в поведении не проявлялось никакого превосходства. Мистер Ли еще не встречал таких англичанок и проникся симпатией к этой девушке.

– Мы будем рисовать пейзажи в манере художников древности, – произнес Ли на почти безупречном английском. – Пейзажи, которые пронзают сердце и поражают глаз. – Дав такое восхитительное обещание, он удалился.

– Наивный человечек! – со смехом воскликнула Серена. – Думаешь, мама позволит нам отправиться на холмы?

– Не знаю, – честно призналась Джанетта, – но мы по крайней мере попытаемся уговорить ее. Даже у монахинь, наверное, больше свободы передвижения, чем у нас. Мы ведь целых восемь месяцев не бывали нигде, кроме англиканской миссии.

– Но мама считает, что нам здесь некуда ходить, – спокойно ответила Серена. – Чунцин – самое отдаленное место, куда только может быть назначен консул. Здесь нет других дипломатических представительств, не живут семьи европейцев, поэтому нам просто не к кому ездить с визитами. Поверь мне, Джанетта, мама с папой ненавидят подобное затворничество почти так же сильно, как и ты, но мама говорит, что придется потерпеть до конца года. Потом папа получит новое назначение в гораздо более приятное место. Возможно, в Кабул или Дели.

– Но я вовсе не испытываю ненависти к Чунцину! – пылко воскликнула Джанетта. – Мне нравится этот город. Нравятся монастыри и пагоды, цветущие сливы, джонки на реке. Не нравится только то, что на все это я вынуждена смотреть издалека. А я хочу посещать храмы, гулять на холмах под сливовыми деревьями. Хочу наслаждаться Китаем, а не быть отгороженной от него!

Темные локоны ее волос выбились из высокой прически и рассыпались по щекам. Серена с нежностью разглядывала сестру. Ее мать часто говорила, когда Джанетты поблизости не было, что бедняжка Джанетта цветом кожи и волос не похожа на англичанку, не обладает таким ростом и естественно грацией, как Серена. И правда, когда они вместе посещали балы, то именно Серена всегда привлекала к себе восхищенные взгляды большинства джентльменов. Однако Серена из скромности считала, что причиной этому отсутствие у Джанетты наследства и каких-либо перспектив на него.