– Нет, я все-таки, пожалуй, пойду, - повернулась я к столу, судорожно собирая свои бумаги и заодно всё, что попадалось под руку.

И в этот момент Том сделал нечто. Он положил свою руку мне на бедро. Но только не с внешней, а с внутренней стороны. Ситуацию усугубляло то, что я была в юбке довольно легкомысленной длины, и когда Том повел свою руку вверх, я не оттолкнула его и не убрала ее, а лишь поплотнее сжала ноги, пытаясь задержать ее и продлить это мгновение. Это было ошибкой, потому что после этого я больше не могла контролировать себя, свое тело и свои чувства. Я просто облокотилась на Тома и слышала лишь его горячее дыхание на затылке и стук чьего-то сердца. Его, а может, своего. В этот миг для меня не существовало ничего, кроме его рук и губ, ласкавших меня. Вся Вселенная тогда заключилась в Томе Тэндли. Я подчинялась любым его движениям, самому легкому жесту, словно вода, стекающая по рукам и ногам и принимающая форму того сосуда, куда ее нальют. И Том не мог этого не почувствовать. Он знал, что я ему не откажу.

Сначала мы занялись сексом прямо на моем рабочем столе. Возможно, это было несколько грубо, но я так долго ждала этого, так часто представляла себе это в мечтах, что испытывала то же нетерпение, что и Том, срывавший с меня одежду. Мне так безумно хотелось поскорей ощутить его внутри себя, что я с такой же страстью стаскивала с него джинсы. Потому и кончила я буквально через пару минут после того, как он вошел в меня. Недаром говорят, что эрогенная зона у женщин находится в мозгу, и порой им достаточно только представить себе, что их ласкает их любимый мужчина, чтобы испытать оргазм. Что уж говорить обо мне, ожидавшей этого столько лет?

Том тоже был на взводе. Было ясно, что ему понравилось и останавливаться он не собирается. Мы лишь сменили дислокацию на более удобную – расположились на диване в студии. На этот раз все было медленнее, спокойней и нежнее. Я смогла лучше изучить его тело, поняла, что его особенно возбуждает. Я целиком отдалась этому познавательному процессу, и в моей голове даже не возникло мысли о том, что же будет с нами дальше, как поведет себя Том после всего случившегося, и как он вообще ко мне относится. И может, я ошибалась, но мне казалось, что и он в тот миг не думал ни о чем постороннем.

Говорят, у мужчин обе половины мозга в принципе не способны работать одновременно, и когда одна включается, другая автоматически выключается. Поэтому более, чем вероятно, что Том был сосредоточен исключительно на сексе. Но, как бы то ни было, заснули мы вместе, сжимая друг друга в объятиях, и еще никогда я не ощущала себя так надежно и безопасно. А еще я не чувствовала никакого дискомфорта, лежа рядом с ним в одной кровати, хотя обычно предпочитаю спать одна. Видимо, это и есть любовь.

Зазвонивший рано утром телефон Тома развеял все очарование прошлой ночи. Я взглянула на часы – было семь утра. И сегодня нам предстояло вместе ехать на гастроли. Еще туго соображая со сна, я слушала отрывистые ответы Тома, затем он вскочил с дивана, и вскоре я услышала шум воды в душе. Через пять минут он вновь появился, свежий, бодрый и совершенно чужой.

– Алиса, - начал он. – Мне надо срочно ехать. Ты можешь остаться. Главное: не забудь, что в полдень мы выезжаем, о-кей?

– Я помню, - кивнула я, со страхом ожидая, что же он скажет о том, что произошло ночью. И дождалась.

– То, что произошло между нами, было следствием минутного импульса. Не станем же мы из-за этой слабости портить наши прекрасные деловые отношения, верно?

– То есть, ты предлагаешь сделать вид, что ничего не было? – уточнила я, предпочитая называть вещи своими именами.

– Точно, - обрадовался Том моей понятливости. – Думаю, так для нас обоих будет лучше. Тем более, что у тебя там что-то складывается с Крисом.

– У меня с Крисом ничего нет, мы просто друзья, - покачала я головой и отвела взгляд, чтобы он не увидел слез, выступивших у меня на глазах.

– Ну, как бы то ни было, что было, то прошло. Хорошо? – уже менее радостно спросил он.

Я смогла лишь кивнуть в ответ, и увидела две предательские капли, упавшие на одеяло и расползавшиеся в размытые круги.

– Ты не мог бы выйти, мне надо одеться, - нашла я в себе силы проговорить хоть что-то, пока подступавшие к горлу рыдания не разразились настоящим водопадом.

– Конечно. А то меня итак ждут, - заторопился Том. – Пока, увидимся.

И когда я убедилась, что он вышел, то смогла, наконец, дать волю своим чувствам.

– Оставим всё, как было! Словно ничего и не было! – повторяла я, и приступы смеха сменялись истерическими спазмами.

Не знаю, сколько времени провела я в этом невменяемом состоянии, но когда я дошла до ванной и взглянула в зеркало, то пришла в ужас от вида своей распухшей физиономии. С таким лицом не то что ехать куда-то с популярной группой, а из дома выйти стыдно. Я прекрасно это понимала, и все же не могла остановиться, слезы лились из глаз неиссякаемым потоком. Видимо, когда слезные мешочки, или что там, раздражаются, достаточно малейшего огорчения, чтобы слезы хлынули с новой силой. Для меня же стимулом служило постоянное прокручивание в памяти слов Тома. Вот и стоя под душем, я все не могла успокоиться, пока силой не заставила взять себя в руки, чтобы по крайней мере добраться до дома.