Она все еще молчала, и ни один мускул на ее лице не дрогнул, чтобы дать ему подсказку о том, что творится у нее на душе. Внезапно Захид понял, что такое настоящая смелость. В юности он провел немало времени на службе в армии Хаярзаха. Он участвовал в кровавых битвах, познал чувство голода. Он спал под открытым небом бесприютной мрачной пустыни, отгоняя от себя мысли о копошащихся в песке скорпионах и ядовитых змеях. Его физическая выносливость являлась предметом восхищения и гордости его соотечественников, а о его искусстве наездника ходили легенды.

Но хватит ли у Захида аль-Хакама храбрости сказать стоящей перед ним женщине то, что на самом деле лежит у него на душе? Сделать признание, что она навсегда завоевала его сердце и обладает над ним безграничной властью?

– Я говорил тебе, что люблю тебя, Франческа, – сказал он, – но что не могу жениться на тебе. И видимо, я считал, что смогу справиться со своими чувствами. Знаешь, я думал, боль пройдет, как проходит насморк или как заживает рана. Но правда в том, что я так и не сумел с этим справиться. Я никогда не чувствовал себя хуже…

– Хуже?

«Я опять подобрал неудачное слово? – рассеянно подумал он. – Я выразился так, что она подумала, будто любовь к ней кажется мне чем-то дурным?» Но отчасти оно так и было: всепоглощающая любовная страсть влияла на его жизнь негативно и разрушительно. Чтобы придать существованию смысл и радость, это чувство должно было иметь право на дальнейшее развитие.

– Моя жизнь опустела без тебя, – признался он. – Я отказался от тебя, считая, что долг перед страной и ее жителями – превыше всего. Но теперь я знаю, что не могу править без поддержки любимой женщины. И это – единственное, что по-настоящему имеет значение.

Его слова наконец произвели на нее впечатление. Франческа отрицательно покачала головой, покусывая нижнюю губу. Казалось, она достигла предела отчаяния.

– Прошу тебя, Захид, – прошептала она, и он расслышал истерические нотки в ее голосе и понял, что она с трудом сдерживается, чтобы не разрыдаться во весь голос. – Ты не понимаешь, о чем говоришь. Ты можешь продолжать любить меня и помнить, что я тоже люблю тебя. И это уже прекрасно. Потому что это любовь. Но ведь это ничего не меняет. Я не могу выйти за тебя замуж, потому что я – англичанка…

– Я внесу поправку в законодательство, – высокомерно изрек он. – Я ведь король, у меня есть на это право.

Она продолжила, словно не расслышав его замечания:

– …и уж тем более я не смогу терпеть присутствие трех других жен.

– Но ты будешь моей единственной женой, – уверенно сказал он. – Я решил отказаться от права брать в жены сразу несколько женщин, о чем и приехал сообщить тебе сегодня. Я не смогу успокоиться до тех пор пока не женюсь на тебе. До тех пор пока ты не станешь моей единственной женой.

Фрэнки могла только догадываться, какой ценой дались ему все эти признания. Страсть, пылающая в его черных глазах, красноречиво убеждала ее в искренности его слов. И хотя ее сердце часто забилось от радостной надежды и счастливого предвкушения взаимной любви, она смогла удержать себя от мгновенной реакции, понимая, что быстрые победы приносят лишь кратковременные результаты.

– Ничего не выйдет.

– Но почему?

– Потому что этого недостаточно, мой дорогой, – сказала она тихим голосом, дрожащим от переполняющих ее чувств.

Он нахмурился:

– О чем ты говоришь?

Она сглотнула.

– Я не смогу… не смогу жить в стране, где женщинам не позволено садиться за руль и где у них нет права получать высшее образование.

В комнате повисла мучительная тишина.

– Ты пришла ко мне без приданого – я принял этот факт без единого колебания, – заявил он. – Я отказываюсь иметь несколько жен и готов посвятить всю свою жизнь тебе одной – и этого все еще недостаточно? Ты просишь меня поменять все остальные законы, прежде чем согласишься стать моей женой?

Она покачала головой:

– Естественно, нет. Я не собираюсь шантажировать тебя, дело не в этом. Я ни о чем не прошу и не ставлю тебе условий. Я просто объясняю тебе, чего хочу сама. Потому что я наконец научилась быть честной сама с собой. Ты помог мне вырасти как женщине и как личности, Захид. Я уже не та наивная дурочка, которую обвел вокруг пальца Саймон. И хотя я тебе благодарна за это от всего сердца, у монеты есть и обратная сторона… – Она сделала глубокий вдох. – Я уже не смогу отступить. Не смогу мириться с тем, что кажется мне неслыханным: жить в стране, где женщины считаются вторым сортом, несмотря на то что сильно люблю правителя этой самой страны.