Шрифт:
– Опять!- произнесла она, вздохнув.- Я уже не могу. Ну что за ребёнок?
– Мы её потревожили.
– Ревнует,- со смешком парировала Кира, и уже обращаясь к малышу, добавила:
– Ты что не хочешь со мной его делить? Жадина!
– А вот и долгожданная женская конкуренция,- довольно усмехнулся Артём.
– Иди сюда, Романов. Я собираюсь поцеловать собственного мужа .
– Да, тяжело будет с вами, девчонки, ужиться.
– А никто тебе и не обещал сладкую жизнь.
Немногочисленные гости, пришедшие отпраздновать первое торжество новоиспечённой семьи, разошлись только поздно вечером. Они шутили, смеялись, говорили про очарование молодой жены, на что Кира лишь усмехалась, нисколько не разделяя такого мнения.
Воздух был тяжёлым и душным, словно перед грозой. Но ясное ночное небо с россыпью далёких маленьких точек на нём не давало никакой надежды даже на подобие дождя в ближайшее время.
– Устала?
Кира услышала шаги мужа ещё до того, как он вышел на балкон, двери которого были широко распахнуты.
– Немного,- она вздохнула и с благодарностью прислонилась спиной к Артёму, обнявшему её.
Рука Романова не спеша скользнула по локтю, затем добралась до запястья и, наконец, их пальцы переплелись.
– Не понимаю этой твоей блажи вернуть подвеске первоначальный вид,- прошептал он, целуя палец, на котором в ночном полумраке слабо мерцало обручальное кольцо. – Ты могла бы выбрать что-то более элегантное.
– Не хочу элегантное,- покачала головой Кира, прикрывая глаза. – Мне нравится это.
– Ты же сама говорила, что носила его, чтобы помнить о предательстве.
– Это больше, чем напоминание, Тём,- ответила девушка. – И даже больше, чем кольцо. Это наша история. Наша встреча, ночь, когда мы впервые стали близки, тот рассвет, который мы встречали по окончанию экзаменов…
– ..несостоявшийся брак,- услужливо подсказал Артём, и тут же получил лёгкий тычок локтем.
– Да, и он тоже,- согласилась жена с улыбкой. – В нём наши ссоры и примирения. И даже ребёнок,- Кира повернулась в его руках, чтобы видеть лицо мужа, и обвила его шею руками. Сейчас такая поза не давала возможности для ощущения близости из-за её огромного живота, разделявшего их.
– Ты стала такая романтичная. Мне страшно, Романова. Я соскучился по стерве, которую встретил в роле хозяйки на приёме у Князева.
– Стерву хочешь, милый?- с улыбкой переспросила она.
– Хочу.
– Будет тебе стерва, не переживай. Уже скоро.
– Надеюсь, а то я тоскую.
– Неужели не лгал на счёт любви к моему характеру?
– Ты мне теперь до старости вспоминать будешь, да?
– Даже не сомневайся,- фыркнула Кира.- При каждом удобном случае.
– Так всё, я передумал. Верните мне романтичную мамзель, бывшую минуту назад.
– Да ты переборчив, я смотрю,- с насмешкой заметила она.
– Есть немного,- парировал Артём, сдерживая улыбку.
– Даже и не знаю, нужен ли мне такой муж.
– А давай проверим…
– Не надо!
– Нет, ну чего ты? Сомнений быть не должно…
– Романов, успокойся!
– Я спокоен, и тебе нервничать не советую, милая.
– Тёма!
– Всё под контролем!
– О Господи…ну что за дурак?
Хотя они до конца срока так и не пожелали узнать пол ребёнка, никого не удивило, когда в одну из июльских ночей, пока город спал, в частном столичном роддоме на свет появилась девочка. София Артёмовна Романова родилась 12 июля, почти на сутки позже ожидаемого срока. И, как истинная женщина, заставила ждать себя ровно до трёх часов утра не только врачей, принимавших роды, и мать, но и отца, присутствующего при этом, и даже новоиспечённых деда с бабушкой.
Когда начались схватки, Кира приказным тоном заявила, чтобы муж даже не смел звонить её родителям. Так как, всё наверняка затянется, а ей сейчас только их и не хватало. Но уже ближе к полуночи, Кире стало глубоко наплевать на всё и вся. Вцепившись при очередной сильной схватке в руку только что вернувшегося Артёма, она рявкнула, чтобы тот больше и шагу отсюда не ступал, и, наверное, так бы ничего не заметила, если бы не случайное стечение обстоятельств.
– Это что?- спросила она, пытаясь выровнять дыхание, указывая на костяшки пальцев мужа. – Что с рукой, Артём? Чёёёёрт!
– Ничего. Не отвлекайся.
– Романов…
– Твои родители здесь, милая.
– И вы что с отцом подрались?- оказывается, даже в таком состоянии она ещё была способна на иронию. Поразительно!
– Ну, можно и так сказать.
Если бы не очередная схватка, заставившая её застонать от боли, Кира бы даже, возможно, улыбнулась.
– Я тебя люблю,- еле слышно прошептала она, откидываясь назад и совершенно не замечая взглядов, которыми обменялся ассистирующий медперсонал.
Малышка не спала. Кира, тихонько склонившаяся над кроваткой, наблюдала за дочерью, внимательно изучающую сначала свои крохотные пальчики, а затем переключившуюся на крутящиеся над головой игрушки.