— Я что, оказалась в пожаре? — Спрашиваю я, потрясённая своим состоянием. На моём теле несколько царапин и ушибов, а босые ноги выглядят так, словно я ходила по грязи. Но мои руки и ноги, а также гладкая поверхность живота покрыты чёрными пятнами, которые, как я могу предположить, являются сажей. У основания рёбер расползается большой тёмно-фиолетовый синяк.

— Я не знаю, — говорит он.

Но я не уверена, что он вообще услышал мой вопрос, потому что его руки начинают блуждать по изгибам моих бёдер, а большие пальцы опасно приближаются к внутренней стороне моих бёдер. От внезапного, неутолимого желания, которое охватывает меня от одного его прикосновения, у меня возникает ощущение, что никто и никогда раньше не прикасался ко мне так. Я потрясена тем сильным желанием, которое пылает во мне. Мне бы хотелось оттолкнуть его руки, чтобы он перестал меня трогать, но мне так приятно, когда его сильные, грубые руки медленно скользят по моему телу, поглаживая меня, пока он удерживает меня в вертикальном положении.

Он опускается на колени, и его горячее дыхание касается моих ног, когда его губы приближаются к верхней части моих бёдер. По выпуклости в его джинсах и животному голоду в его глазах я понимаю, что его возбуждает моё обнажённое тело, и его близость ко мне.

— Ты мокрая? — Спрашивает он с юмором в голосе, и поток тёплого воздуха, обдающий мою киску, кажется невероятным.

Я чувствую, как краснею до корней волос, подавляя стон, и понимаю, что это так: первые капли липкой жидкости начинают покрывать мои складочки. Мне нравится ощущать его грубые руки на своей коже, то, как его пальцы сжимают мои бёдра, одновременно поддерживая и лаская, и видеть голод в его глазах. Но я не хочу, чтобы он об этом знал.

— Конечно, нет.

На лице Габриэля появляется хитрая ухмылка, и он глубоко вдыхает, словно учуяв мой запах. Это вызывает у меня новый прилив желания, и внутри всё сжимается.

— Я знаю, что да, — говорит он. — И если бы тебе не нужно было принимать ванну, я бы прямо сейчас полакомился твоей сладкой киской.

Моё сердце бешено колотится в груди от его откровенного предложения, и я в ужасе от того, что верю ему. Я также в ужасе от того, что он заметил, что мне нужно принять ванну, и мне немного стыдно за то, что меня возбуждает человек, которого я только что встретила, человек, к которому, как я чувствую, меня не должно тянуть, но тянет.

— Я тебя даже не знаю, — возражаю я, изо всех сил изображая превосходство. И всё же мысль о том, как его язык ласкает мой клитор, возбуждает меня, и я чувствую, как становлюсь ещё более влажной.

— Может, ты и не знаешь, кто я, но я знаю тебя, Уинтер. Я наблюдал за тобой и знаю, чего ты хочешь. — Его тон опасно многозначителен и звучит почти собственнически.

Его самодовольная улыбка пугает меня не меньше, чем заводит.

Почему он за мной наблюдал? Как давно? Что он видел?

Моё лицо краснеет ещё сильнее, а голос дрожит от страха и неуёмного желания, когда я говорю:

— Ты ведёшь себя как сталкер.

— Ну и что с того, если так? Я спас тебя, не так ли? Я бы не смог этого сделать, если бы не следил за тобой.

Он смотрит на меня снизу вверх, его глаза горят от желания. Кажется, что он может схватить меня в любую минуту, навязать мне себя, если захочет, и хотя эта мысль пугает меня, я не могу избавиться от глубокого, тёмного чувства влечения к нему. Я не могу избавиться от образов, которые всплывают в моей памяти: как он раздвигает мне ноги и проникает в меня пальцами. На мгновение мне хочется, чтобы он сделал именно это: взял меня, использовал меня, доставил мне удовольствие, потому что я чувствую, что он может. Он знает, что делать. Но я его не знаю. Я даже не знаю, кто я такая, если бы мне этого хотелось. И я не осмеливаюсь начинать то, что не смогу закончить.

Одна из его мозолистых рук соскальзывает с моих бёдер, и на одно пугающее мгновение мне кажется, что он вот-вот засунет в меня пальцы. Я в шоке от того, что он поднимает с пола одеяло. Одним плавным движением он накидывает его на меня и поднимает на руки. Я вскрикиваю от неожиданности, теряюсь и на мгновение сопротивляюсь, упираясь рукой ему в грудь и пытаясь вырваться. Однако через секунду от пронзительной боли, разрывающей мою голову на части, я обмякаю и начинаю тяжело дышать. Я хватаюсь за голову, втягиваю воздух, крепко зажмуриваюсь и молю, чтобы боль утихла.

Глубокий смешок, раздавшийся из его груди, эхом прокатывается по мне, вызывая новый всплеск желания, и я бросаю на него сердитый взгляд.

— Ты думаешь, моя боль, это смешно?

— Ну, если бы ты перестала сопротивляться и позволила мне помочь тебе, этого бы не случилось, — возразил он, ещё больше разозлив меня.

— Ты мог бы меня предупредить, — огрызаюсь я. Я изо всех сил стараюсь выглядеть высокомерной и отвожу взгляд, как бы приказывая ему идти вперёд. Я не знаю, чего хочет этот парень, но у меня такое чувство, что если я буду вести себя слабо, это не улучшит моё положение.

Он пожимает плечами и несёт меня через дверь в коридор. Перестав сопротивляться, я чувствую, как он прижимается ко мне всем своим каменным телом и с какой впечатляющей силой он это делает. В его объятиях я чувствую себя лёгкой, как пёрышко, и это приятно. Несмотря на то, что я полностью в его власти, я чувствую себя в безопасности и под защитой. Не думаю, что он хочет причинить мне боль, но от того, как он на меня смотрит, я всё равно вздрагиваю. У него такой вид, будто он хочет съесть меня заживо.