— Он хотел, чтобы я знала, что ты носишь в себе. И я злюсь на себя, что не заметила раньше. — Ее большой палец мягко поглаживал щетину на моей челюсти. — Мы были детьми, Нэш. Я была до смерти напугана и не хотела, чтобы кто-то узнал. Мне казалось, что будет только хуже.

Мои руки крепче обхватили ее ноги.

— Я был ближе всех к тебе. Я был достаточно взрослым, чтобы понимать, что что-то не так. Но я не хотел видеть правду. И ты едва не умерла.

Каждое слово резало горло, словно лезвием. Эти признания терзали меня больше десяти лет. Мое легкомыслие, стремление все превращать в шутку помешали помочь человеку, которого я любил больше всех.

— Нэш, — Мэдди произнесла мое имя с такой нежностью, что у меня сжалось сердце. — Я едва не умерла, потому что пьяный подонок избил меня и столкнул с лестницы. Это моя вина, что он разозлился?

— Черт, нет, — резко сказал я.

— А то, что я молчала, когда начались побои, — это моя вина?

Мышца на челюсти дернулась.

— Конечно, нет.

Мэдди положила руку мне на плечо, крепко сжала.

— Тогда и твоя вина не в том, что ты не хотел верить, что родитель может так поступить с ребенком просто потому, что его жизнь была несчастной.

— Мэдс... — Я придвинулся, уткнувшись лбом в ее лоб. — Я никогда не забуду, как ты лежала в той больничной палате. Это преследует меня до сих пор. Каждый раз, когда вспоминаю, внутри будто что-то рвется. Я не переношу мысли, что кто-то мог причинить тебе боль. А это случилось снова. И меня не было рядом.

— Тебя не было, потому что я не позволила. Я уехала и не оглянулась.

Сердце гулко ударилось о ребра. Я знал почему. Я сам отталкивал ее. Каждое свидание, каждая случайная девушка — все было попыткой заглушить зов Мэдди. Но это было невозможно.

— Мэдс...

Ее ладонь скользнула к моей шее.

— Что ты ко мне чувствуешь?

Все во мне замерло. Даже дыхание. Она никогда не спрашивала прямо — наверное, боялась услышать ответ.

— Мэдс, я... — Слов не было. Потому что я не лгал ей. Никогда.

— Правда. Думаю, если услышу ее, даже если это не то, что хочу, нам обоим станет легче.

Что-то глубоко во мне взвыло от одной мысли, что кто-то другой может быть рядом с Мэдди. Я едва не потерял ее дважды, не могу допустить этого снова, даже если ей достанется мужчина в тысячу раз лучше меня.

Мои руки поднялись, обрамляя ее лицо. Страх сотрясал каждую стену, которую я возводил, чтобы отдалить Мэдди. Чтобы отрицать все, что чувствовал. Но я больше не мог сопротивляться.

— Я всегда любил тебя. Может, даже до того, как встретил. Я любил тебя, когда мы были детьми, неловкими подростками, когда понял, что значит это чувство. Я любил тебя, когда мы выпускались из школы, в колледже и каждый день после. Даже когда ты уехала, твой образ жил во мне, и я прокручивал его снова и снова, чтобы не забыть звук твоего смеха. Я любил тебя в каждой твоей версии и буду любить всегда.

Мэдди смотрела на меня, ее губы приоткрылись, а глаза блестели. Она молчала, и в тот миг паники мне захотелось забрать каждое слово обратно. Но потом Мэдди поцеловала меня.

В ее движениях не было ни тени сомнения. Ни капли страха. Она просто взяла то, чего хотела, ее язык скользнул между моими губами и встретил мой.

Я застонал от первого вкуса ее поцелуя. Нет слов, чтобы описать это. Я лишь знал одно: я готов утонуть в этом и умереть счастливым.

27

Мэдди

Мне было мало. Слов Нэша. Его запаха. Его прикосновений. Его вкуса. Я не могла думать ни о чем другом, кроме как о том, что хочу еще.

Ноги словно жили своей жизнью, пока я не оказалась верхом на Нэше. Но губы не отпустила ни на секунду. Мое тело прижималось к его, к тому, как он напрягался подо мной, и тихий стон вырвался сам, скользнув прямо в его рот.

Он только будто сильнее разгорелся. Его руки крепче сжали мои бедра, подтянули ближе, заставляя двигаться еще сильнее. Это давление, это сладкое трение заставило мое сердце забиться быстрее.

Нэш оторвался от моих губ, его глаза будто искали подтверждения.

— Значит, я все-таки тебя не спугнул?

Улыбка сама растянула мои губы, и она была такой редкой, почти забытой. Я улыбалась после возвращения, но не так. Не широко, не искренне, как ребенок в рождественское утро, получивший все, о чем мечтал. Потому что Нэш Хартли любил меня.

— Я и не думала, что получу все это — все, чего хотела.

Свой дом. Безопасность. Друзей, которые заботятся. Семью, которую сама выбрала. И Нэша.