Шрифт:
«Вот наступит черный день, а у нас подкожный жирок!» — любила она повторять.
Какой-такой день должен был настать, чтобы бабушка достала запасы, я не знала. Но сколько себя помню, мне дико хотелось, чтобы он уже наступил, и мне хоть что-то купили.
Ели мы в основном то, что выращивали на нашем маленьком огородике, а фермер из моей бабули был из разряда «не давайте этой женщине в руки тяпку!». Так что жили чаще всего впроголодь. А носила я такую ужасную рванину, что выданный семьей Габарашвили гардероб показался мне царским!
Бабуля скончалась, когда мне исполнилось пятнадцать, несколько месяцев я прожила в детдоме, горюя о ней, а потом меня удочерили. Многим приемным сестрам их судьба казалась адом: работа с утра до ночи, бесконечная муштра приемного отца, в качестве главных аргументов — ремень и ор. Такая жизнь, конечно, не зефирка на палочке, но и не картошка (целая одна-единственная штучка, как хочешь, так и наедайся) на ужин неделю подряд.
А еще приемный отец нам куртки теплые выдавал и сапоги не резиновые. Попав в новую семью, я впервые в жизни не мерзла зимой, когда шла в школу. И на день рождения мне подарили торт. Настоящий, большой, вкусный до невозможности. Я этот торт в жизни никогда не забуду, хоть и понимаю, какой на самом деле человек мой приемный папаша.
За свою доброту Авзураг Габарашвили требует очень высокую цену. Каждой из его дочерей полагается в восемнадцать выйти замуж за того, кого он сам выберет. А выбирал он по принципу того, кто заплатит больший калым. И попробуй не сделай, как он скажет. Кожа на спине, как говорится, не казенная. Никому не хочется, чтобы ее содрали ремнем. И сидеть взаперти без крошки еды — то еще удовольствие.
Всё же я смотрю в будущее с надеждой. Мой жених не престарелый садист, чего я боялась больше всего. Остальное, думаю, смогу пережить. Сделаю всё от себя зависящее, чтобы этот брак удался.
Путь к счастью у меня один — удачное замужество, и я с него не сверну.
С этими мыслями выхожу на улицу. Решаю проверить баланс карты, прежде чем идти за покупками.
— Обалдеть! — шепчу себе под нос, продолжая вглядываться в экран.
У меня на счету лежит полмиллиона рублей.
Определенно — вареную картошку мне больше есть не придется.
Глава 9. Шопинг-терапия – всем терапиям терапия
Тем же утром:
Злата
«Мамочка дорогая, почему ты не вышла за олигарха…» — это первое, что приходит мне на ум, когда начинаю свой крестовый поход за одеждой.
Неподалеку от дома располагается такой огромный торговый центр, что мне его и за неделю не исходить. Я в таком шикарном месте впервые. Вечность бы тут бродила, до чего красиво и интересно.
Продавцы меня не замечают, а я стесняюсь к ним обратиться. Цены поражают воображение, и во мне неожиданно просыпается бабушка со своей теорией черного дня. Тратить деньги становится страшно. Да и не делала я этого никогда. В «Отличной» нам на карманные расходы ничего не выдавали. Всё, что имели, — чаевые от постояльцев, но и то были лишь слезливые слезы. А тут — на тебе полмиллиона! Это ж какие деньжищи!
Мой дорогой жених расщедрился по полной программе. Впрочем, для него это наверняка не такая уж большая сумма. Я имею примерное представление, сколько стоит квартира, в которой мы живем. Видела, на какой он уезжал машине — тоже стоит явно несколько миллионов. И все-таки для меня это целое состояние. Но даже наличие большой суммы денег не делает процесс покупок проще.
Пошел второй час, как я разглядываю витрины, и... вдруг вижу ее — идеальную блузку, какую всегда хотела иметь. Не белую и не розовую, и совсем даже не мешковатую, какие привыкла носить. Она сидит на манекене как влитая, цвет насыщенный — рубиново-красный. Иду к ней как под гипнозом, касаюсь ткани. О, это не ткань, это какой-то волшебный материал, доселе на планете Земля не появлявшийся… Мягчайший шелк: такой гладкий и нежный, какого я даже у мамы Марисоль в гардеробе не видела, а она очень любит одеваться красиво.
Ко мне тут же подлетает продавщица, смотрит коршуном.
— Можно примерить? — вдруг слышу свой голос как бы издалека. — Деньги есть…
Услышав последнюю фразу, продавщица начинает мне улыбаться. Широко улыбается, качественно. Будто вместе с блузкой хочет продать мне еще и парочку своих зубов.
Меня тут же отводят в примерочную, дают самый маленький размер.
Надеваю прекрасную вещицу, любуюсь собой, тут понимаю, что носить мне ее просто не с чем.
— Ну как? Нравится? — спрашивает девушка через шторку.
— Мне бы юбочку…
Нашлась и юбочка, а к ней и ботильоны. Потом я догадываюсь посмотреть на бирки с ценами и чуть не падаю в обморок прямо в примерочной. За всё это удовольствие просят тридцать тысяч. Но этот наряд мне настолько идет, что расстаться с ним я просто не в состоянии. Он делает меня другой. Смелой, сильной, живой… Иду к кассе будто в тумане.
Протягиваю заветную карточку и отчаянно боюсь, что не сработает, что там, на улице, у меня был просто временный глюк, помутнение рассудка или что-то подобное. Тут раздается довольное пиканье кассового аппарата, а мне вручается пакет с покупками.