Черт возьми, я же знал, на что подписываюсь. Подозревал, что не справлюсь с воспоминаниями, но все равно пригласил Алмаза в гости. Мне придется взять себя в руки так или иначе.

Прогулка на этот раз получилась чересчур долгой. Пока мы с Алмазом шли размеренным шагом, обсуждая идею открытия онлайн-школы, за которую он почему-то зацепился, Бени обошел почти каждое дерево и пометил лишь некоторые из них.

Он скакал возле нас, привлекая внимание Алмаза, по которому и впрямь соскучился, но тот только изредка улыбался псу, потому что все его внимание было сосредоточено на мне. Я подавлял восторг, чтобы не выглядеть полным идиотом.

Мне приятно, что он интересуется моими делами, что ему и впрямь любопытно узнать, чем я планирую заниматься в дальнейшем, когда Серега вернется из армии и управление тренажерным залом перейдет к нему обратно. Так далеко я не загадывал, но рядом с Алмазом рискнул предаться фантазиям.

Мы могли бы бродить по лесу еще долгие часы, обсуждая разные мелочи, не имеющие отношения к основным заботам, или посмеиваться над забавными прыжками Бени, но уже начинало смеркаться, да и прохладный ветер вызывал волну мурашек по телу. Стоило возвращаться обратно.

Остаток пути нас сопровождало неловкое молчание — мы оба знали, что вскоре придется прощаться, а как это сделать правильно, не имели представления. И какие между нами теперь отношения, тоже неясно. Но мне бы так хотелось оставить общение на том уровне, на котором оно находилось сейчас.

Я все думал, как же сказать об этом Алмазу, чтобы не испортить такой идеальный вечер. Не могло быть и речи о чем-то большем, ведь мы снова вернемся к своим прежним ролям, словно этих дней никогда и не было. Но что касалось остального — я находился в полном смятении.

***

— Спасибо за этот вечер, Федь. — Алмаз подпирал спиной входную дверь в ожидании приезда такси.

Я предложил отвезти его домой на «Лексусе», на что Алмаз ответил категорическим отказом, потому что не видел в этом ни капли логики.

— Да, и правда было необыкновенно, — признался я, глядя на темное небо, усыпанное тысячами мигающих звезд.

— И спасибо за предложение, я обязательно поеду с вами. Давно не занимался спортом.

— Да я тоже, кстати, сто лет не тренировался. — Свел лопатки вместе, и послышался тихий щелчок, словно позвонки встали на место. Вот это я конкретно себя запустил.

— А так и не скажешь.

Я перевел на Алмаза вопросительный взгляд и заметил, как сверкнули в темноте его серые глаза. Он флиртует? Да ладно?

Парень медленно оглядел меня снизу вверх, задержавшись на груди дольше, чем следовало бы. Мне вмиг стало нечем дышать.

Мой мнимый самоконтроль раскололся на части, когда его изучающий взгляд опустился чуть ниже резинки спортивных брюк. Этого стало достаточно, чтобы я сделал небольшой шаг ему навстречу, напрочь игнорируя вопли разума. Умом я понимал, что следовало немедленно отстраниться, но инстинкты твердили обратное.

Алмаз осторожно взял мою руку в свою, сжал пальцы, как часто любил делать раньше, а я положил ладонь ему на щеку, поражаясь, какой горячей она была. У него такая гладкая кожа, точеные скулы, идеально прямой нос, мягкие губы... Я провел по ним большим пальцем, и Алмаз чуть приоткрыл рот, глядя мне прямо в глаза в ожидании чего-то большего, но сам ничего не предпринимал.

Я просто потерял волю, забыл, где мы и что натворили за последние месяцы, забыл, кем стали друг для друга. Все это потеряло всякий смысл.

Ослепивший нас свет фар заставил меня отскочить в сторону. Поверить только: я едва не переступил границы, которые сам же и провел в своем воображении. Его близость оказывала на меня странное влияние, я словно терялся во времени.

Так происходило еще до того, как мы сблизились, он всегда притягивал меня точно магнитом. И как бы я ни старался сохранять дистанцию, меня неумолимо тянуло в такие родные объятия парня, ради которого я всегда был готов на самые отчаянные поступки.

Алмаз с неуверенной улыбкой коснулся моего плеча, чуть его сжимая:

— Спокойной ночи, Федя.

Я не возвращался в дом до тех пор, пока машина такси, сверкая задними фонарями, не скрылась за поворотом. Только потом осознал, что все это время касался пальцами своего плеча, ощущая его незримое присутствие.

Я любил Алмаза, продолжал его любить, как дурак, несмотря на то, сколько боли он мне причинил. И я был готов простить его и снова впустить в свой мир, пусть даже на каких-то жалких десять дней. Но без него отныне я не представлял своей жизни. В качестве кого он будет рядом, совершенно не имело значения.