— Да. Да! — Встает.

— Подожди, — останавливает его Вика. — У меня к тебе срочное и важное дело. Нужно поговорить.

— Что? Сейчас? — Морщится он.

Она оборачивается к нам:

— Ребят, это всего на пять минут, не дольше, обещаю. Потом верну вам вашего Джастина. Идет? — Ее фальшивая улыбка больше похожа на кривую, размытую кляксу. — Или кто-то против?

Этот вопрос, как вызов.

— Нет. — Говорю безразлично, усмехаюсь и выхожу вон.

— Мы будем в домике. — Бросает на прощание Дима.

За моей спиной раздается новый всплеск восторга — очевидно, бутылочка опять кого-то не подвела.

Сплевываю себе в траву яростно, по-пацански, и, пиная чью-то обувь, ускоряю шаг. Мне нужно тщательнее скрывать свои боль и обиду, но я не могу. Не получается. Мне хочется, чтобы все оставили меня в покое и перестали ржать. Чтобы чертов лесной воздух перестал быть таким романтичным и свежим, чтобы луна скрылась за черные тучи. Чтобы Вика эта заразилась чем-нибудь гадким в этой гребаной бане и наградила этим всех, с кем переспит!

Все плохо, все очень плохо. Отвратительно просто. И бесит, жуть как!

Иду вверх по дорожке, до боли сжимая зубы и мокрые полотенца в руке. Одуреть просто! Да я ж готова была участвовать в этой игре и перецеловать всех парней только ради того, чтобы мне выпал шанс коснуться губ Джастина. Ох… Эта мысль врывается в мое сознание из ниоткуда и производит эффект взорвавшейся бомбы.

Джастин

Мне нужно усердней учить русский язык, чтобы больше не попадать в такие вот ситуации. Еще пять минут назад всем было весело, мы смеялись, пили пиво и хохотали, а теперь у меня во рту привкус чужих губ и острое чувство, что все пропало. Зоя видела все своими глазами, и мне почему-то очень важно, чтобы она знала, что все это произошло не по моей инициативе.

— Очень важный разговор. — Вика тычет мне в грудь своим блестящим ногтем. — Пойдем!

Хочу отказаться, сославшись на друзей, но те выходят из помещения, бросив на прощание, что будут ждать меня в домике.

— Идем же! — Она уже тянет меня за собой, крепко вцепляясь в запястье.

Встаю, беру куртку и прорываюсь сквозь шумную толпу вслед за ней. По пути вижу, как целуется очередная парочка, и отмечаю, что это ничуть не похоже на тот откровенный и глубокий поцелуй, которым наградила меня Вика минуту назад. Да это просто короткое прикосновение губами, накрытое волной смущения! А я уж было подумал, что здесь так принято — целовать по-французски любого малознакомого человека.

— Туда! — Девушка нарочно тащит меня в противоположную сторону от тропинки, по которой удаляются Зоя с ребятами.

Она, как маленький танк, даже густая трава и облако мелкой мошки не способны ее остановить. Бросаю взгляд через плечо — никто из моих друзей даже не оборачивается. Значит, нет мне спасения. Придется идти.

Вообще, самый легкий способ покончить с этим, это найти подходящее местечко и дать этой девушке, наконец, того, чего она так хочет. Не понадобится даже нести всякую чушь про то, как она красива, и как я чуть не ослеп, когда увидел ее впервые. К тому же, и ее поведение слишком красноречиво выдает желания, чтобы можно было не обращать на это никакого внимания.

— Я бы хотела прогуляться, ты не против? — Вика отпускает мою руку, когда мы спускаемся к реке.

Кивает на прибрежную зону, усыпанную поверх песка щепками, камнями и трухлявыми корягами.

— Если только недолго, мои друзья ждут меня.

Она пропускает мои слова мимо ушей.

— Замечательно.

Стараюсь держаться ближе к траве. Не хочется окончательно лишиться кроссовок на мокром, вязком песке.

— Как тебе в России? — Вика идет рядом и смотрит на меня через плечо. Все в ее поведении от полуприкрытых глаз до походки — чистое кокетство. Эта девчонка знает, как себя преподать, и флиртует со знанием дела.

— Хорошо. — Пожимаю плечами. — Мне нравится.

Прохладный воздух приятно щекочет ноздри. От выпитого во всем теле разливается приятная расслабленность, дышится легко и свободно, но вот сердце по-прежнему почему-то тревожно щемит. Инстинктивно ускоряю шаг, но и Вика не отстает.

— Завел друзей? — Ее шажки отдаются шелестом травы в полуночной тишине.

— Можно сказать и так. — Усмехаюсь. — У вас в России друг — это друг для всего. У вас общие увлечения, вы проводите вместе все свободное время. Это мне нравится. У нас же привычнее, когда с одним другом вы отдыхаете семьями, с другим играете в гольф, с третьим дружите только на работе.

— Это ты про себя?

Усмехаюсь. В точку. Я только что подумал про своего отца. Градус нашего с ним взаимного нетерпения заметно снизился с момента моего отъезда, но обиды — они никуда не делись. И мне все еще очень трудно удержаться, чтобы не выплескивать их в таких вот колких фразах при каждом удобном случае.

— Не знаю… — Поворачиваюсь к ней и сразу натыкаюсь на пристальный взгляд. — Не будем об этом.

Я так привык, что Зоя ниже меня, что обычно приходится опускать глаза, чтобы посмотреть на ее трогательное личико, что теперь мне сразу же становится неуютно. Еще, наверное, и оттого, что гуляю в такой романтической обстановке с хорошенькой девушкой, а думаю о другой, и ничего не могу с собой поделать.