– Положим, я спущу вам это, – сказал он наконец. – Но так легко вы от меня не отделаетесь.

– Я не собираюсь извиняться за то, что вломилась к вам в номер, чтобы вернуть свою собственность.

– А как насчет моей?

– Это месть. – В ее глазах всего лишь на мгновение мелькнуло пламя и тут же погасло. – Я считаю, что каждый имеет право на месть.

– Справедливо. Хотите выпить?

– Да.

Филипп улыбнулся.

– В таком случае беру с вас слово, что вы останетесь на месте.

Ему казалось, что он почти видит ее мысли, будто они стали зримыми: он видел, как одна мысль сменяет другую и они меняют очертания.

– Конечно, вы можете сбежать, Адриенна. Я почти не одет и не смогу преследовать вас. Вам удастся улизнуть. Но, прощу вас, останьтесь.

– Даю слово, – согласилась она. – Мне нужно выпить. Он поднялся, давая ей шанс выскользнуть из постели и пересесть на стул.

– Скотч подойдет?

– Прекрасно.

Она приняла у него стакан и отхлебнула из него, пока он усаживался на край кровати.

– Я рассчитываю услышать объяснение.

– В таком случае вас ждет разочарование. Я не собираюсь давать вам отчет в своих действиях и не обязана давать никаких объяснений.

– Но вы возбудили мое любопытство. – Он потянулся за пачкой сигарет. – Знаете, я бросил было курить, но, встретив вас, начал снова.

– Сожалею, – Адриенна улыбнулась, – но у вас слабая воля.

– С волей у меня полный порядок. – Взгляд Филиппа скользнул по ее фигуре вверх, потом вниз. – А теперь вот о чем я хочу спросить вас: почему такая женщина, как вы, крадет?

– Забрать то, что принадлежит тебе, не кража.

– Но ожерелье Мадлен Моро вам не принадлежало. Если бы Адриенна хорошо себя не выдрессировала, она подавилась бы скотчем.

– Какая связь между этими двумя событиями? Наблюдая за нею, Филипп задумчиво выпустил облачко дыма.

«Она не любитель, – подумал он, – и давно уже не новичок».

– Но ведь это вы его взяли, Эдди. Или знаете, кто это сделал. Вам что-нибудь говорит имя Роз Спэрроу?

Она ничем не выдала себя, но ладони ее повлажнели.

– Почему оно должно мне что-нибудь говорить?

– Все дело в юбке, – пояснил Филипп. – У меня ушло достаточно много времени на то, чтобы понять всю картину. Вы использовали отвлекающий маневр. Но когда я навестил нашего общего друга Фредди, он упомянул о Роз и описал ее. И я вспомнил эту коротенькую синюю кожаную юбочку, которую вы уложили в свой чемодан. Ту самую, которая не совпадаете вашими вкусами в одежде.

– Если вы собираетесь говорить загадками, я уйду. Я совсем не спала сегодня.

– Сядьте.

Адриенна никогда не подчинилась бы Филиппу, если бы его внезапно ставший резким голос не дал ей понять, что подчиниться для нее будет лучше.

– Если я вас правильно поняла, вы считаете, что я имею отношение к ограблению Мадлен. – Поставив стакан на стол, она расслабила сведенные плечи. – Почему вы вбили себе это в голову? Мне не надо никого грабить. Я и так достаточно богата.

– Вопрос не в нужде, а в мотиве.

Жилка на ее шее билась слишком сильно, и это было совсем некстати. Но Адриенна спокойно выдержала его взгляд.

– Вы из Скотленд-Ярда? Филипп погасил сигарету.

– Не совсем так. Слышали поговорку: подрядить вора поймать другого вора?

И тут она вспомнила, что слышала разговоры о легендарном воре, которого называли Ф.Ч. О нем было известно, что он обаятелен, ловок, неуловим. Он специализировался по драгоценным камням. Ходили слухи, что это он украл алмаз Уэллингфорда, камень чистой воды в семьдесят пять карат. А потом отошел от дел.

Она снова взяла свой стакан со скотчем.

Была некоторая ирония в том, что Адриенна оказалась в обществе человека, который занимался тем же промыслом, что и она, и был в своем деле лучшим, однако она не могла позволить себе беседовать с ним на профессиональные темы.

– Вы хотите таким образом сообщить мне, что вы вор?

– Бывший.

– Прекрасно! В таком случае, полагаю, вы сами могли украсть ожерелье Мадлен.

– Несколько лет назад мог бы и, наверное, сделал бы это. Но драгоценности украли вы, и я хочу знать, почему!

Адриенна поднялась, и скотч, которого оставалось в ее стакане не больше чем на дюйм, заплескался от ее резкого движения.

– Филипп, если даже по какой-то причине я и приложила к этому руку, это не ваше собачье дело.

– В данной ситуации ваш титул не имеет никакого значения, как и общественное положение и хорошие манеры.