– Вика… - выдохнул он.

Его болезненный судорожный вздох вызвал во мне сочувствие. Я не знаю, что для него значила та девушка Вика, но я точно должна убираться отсюда!

Поэтому в следующую секунду, когда внимание Руднева отвлекли вошедшие уборщицы, я соскочила на пол, одернула юбку и побежала на выход из туалета, что есть силы. Тряпки и ведра упали на пол, и, кажется, я даже кого-то толкнула, но позже мои следы запутали, а мне навстречу попадалось так много людей, что шансов выловить меня среди них у Руднева почти не осталось. Возле торгового центра меня ждало такси, а следом за нами уже выдвинулось несколько тонированных автомобилей. Ахитов сказал, что это будет охрана Руднева.

«Во что я вляпалась?», - застонала я, откидываясь на спинку сидения.

А дальше, оторвавшись от слежки, меня просто вернули домой. В нашу с Кириллом съемную квартиру, где по-прежнему царил уют. Я перешагнула порог нашего дома, вдыхая столь родной аромат, и со слезами на глазах прильнула в объятия Кирилла.

Они такие разные… И только сейчас я понимаю, как все-таки сильно я люблю спокойное, домашнее лицо Кирилла. Я бы даже сказала простое, деревенское, ведь мы оба выросли в небольших городах с маленьким населением, где все друг друга знали. В начале знакомства Кирилл всегда говорил, что моя внешность сильно выделяется среди девушек моего окружения, будто я приехала откуда-то издалека. Называл необычной и любил трогать мои волосы, которые служили моим личным поводом для гордости.

Теперь же все позади.

Все закончено.

Однако, вместо благодарности Кирилл огорошил меня:

– А вдруг ты сделала что-то плохое, Аль? Я тут подумал, что не такой уж и большой этот долг… Мы бы выплатили! А вдруг, ты кого-то убила?

– То есть пока я спасала наш шанс на хорошую жизнь, ты… Вот, спасибо, любимый!

Ухожу прочь. Обида гложет изнутри.

Руднев Артем Ильясович. Кто же ты такой? Что ты есть? И действительно ли я являюсь копией твоей пропавшей жены?

Бедро горит огнем от тех диких, жадных прикосновений. Я провожу рукой по нему, касаясь крупного родимого пятна, меня одолевают смутные сомнения, а перед глазами стоит он - жестокий мужчина моей жизни.

– Сири, позвони «Аля-должница»

Сири звонит. А я пытаюсь кое-что понять.

Однозначно, эту девчонку подослали ко мне, заплатив приличную сумму, но это было стандартно, обычно, по сценарию, и совсем не эта подставная схема меня интересует. Я хочу найти причину дикой схожести Авдеевой Али и моей бывшей жены, которая пропала без вести еще три года назад. У Вики точно не было сестер, да и ее мать никогда об этом не говорила.

Я прикрываю глаза и вновь уплываю в тот день.

Наступило лето, мы собирались в отпуск в жаркие страны, и накануне Вика уехала в магазин выбирать чемодан. Однако, ни чемодан, ни Вику в тот день я не увидел. Лишь через год моих безуспешных поисков она осмелилась написать мне письмо, в котором сообщила, что полюбила другого, и чтобы я со своей бешеной ревностью перестал ее искать.

Я ревновал Вику. Она была безумно красивой женщиной, но ее оружием против меня была отнюдь не красота, а ее характер. Характер хищницы и опытность во многом. И еще… она была умна. Вика сбежала, потому что знала – развод я ей не дам. Так ненормально я ее любил, и до сих пор я не знаю причину своей одержимости ею. Меня и сейчас временами ломает без нее.

– Алло?

Я слышу тонкий голосок и резко открываю глаза. Когда я увидел в торговом центре почти что копию своей жены, я едва не свихнулся.

Но позже, уже следующей ночью я понял, что Аля – не моя жена. Они, черт возьми, совсем не похожи характером. Только оболочка.

– Я слушаю. Говорите, - девчонка взволнованно дышит в трубку.

Она храбрится, но ей страшно. Я чувствую ее страх. Этот же страх я чувствовал тем же днем, когда я нашел ее адрес и узнал, кто она такая. Аля Авдеева… я обязательно выясню, как ты связана со мной и моей женой.

Начинаю без приветствия:

– Больше всего меня беспокоит лишь один вопрос, Аля. Ты дашь мне на него ответ?

Я поднимаюсь с рабочего кресла, устремляя взгляд на вид из панорамного окна. Вероятно, Аля забыла, что у меня осталось не так много времени, ведь с нашей последней с ней встречи прошел почти месяц, а мне осталось жить только пять.

– Я не беременна, если вы об этом, - тяжело дышит в трубку.

Я этому не рад. Я чертовски не рад тому, что мне осталось жить 5 месяцев, а баба, которая этому поспособствовала, решила потянуть время. Время, которого у меня нет!

Я вспомнил тот день, когда, уже зная правду, я вломился в ней квартиру. Безумно злой, я даже не помнил себя от чувств, которые меня обуревали. Когда меня поставили перед фактом, что просочившаяся информация не прощается, я чувствовал себя также, как чувствуют себя неизлечимо больные люди.

Это были не просто слова, это была констатация факта, что за слитую информацию срок моей жизнедеятельности значительно сокращается. Я отвлекся на копию своей жены в то время, когда у меня прямо из-под носа выкрали оригиналы жизненно важных документов. Я подставил всех. И себя – в том числе.