На самом же деле Лора никак не могла сосредоточиться: каждый раз, когда она поднимала на него глаза, сердце ее замирало. Черные обтягивающие джинсы, потертые сапоги, длинные черные волосы… И глаза, которые, казалось, видят ее насквозь. Нет, в такой обстановке невозможно работать!

– Майкл, ты не мог бы…

Но она не успела закончить фразу, не успела выставить его из кабинета, как собиралась, потому что в этот момент открылась дверь и в нее просунул голову тощий улыбчивый человечек.

– Лора?

– Марк, я целый час вызывала тебя по пейджеру!

– Знаю. Клянусь, не мог перезвонить. Сейчас бегу организовывать регистрацию. Но в Золотом зале небольшая неувязка. Они требуют тебя.

– Боже, ну почему непременно меня?! – Лора поднялась. – Майкл, мне необходимо посмотреть, в чем там дело.

– Пошли, – невозмутимо произнес он.

– Послушай, неужели тебе нечего делать? – воскликнула Лора, вылетая в вестибюль: в его присутствии она решительно не могла работать.

– Мне нравится наблюдать за тобой. Мужчина имеет право на развлечения.

Когда они поднялись по широкой, покрытой ковром лестнице, Майкл с любопытством огляделся.

– Потрясающее местечко! Никогда раньше здесь не был.

– Правда? Я не подумала. С удовольствием устроила бы тебе экскурсию, но… – Лора пожала плечами. – Ты можешь пройтись сам, но я бы не советовала пользоваться лифтами. Сегодня мы приняли больше пятисот человек, и в лифтах давка.

– Втиснуться в лифт, набитый женщинами, которые пишут любовные романы? Не так уж и плохо!

Второй этаж, отведенный под конференц-залы, не уступал вестибюлю ни в элегантности, ни в столпотворении. Весело сияли огромные люстры; свет отражался от меди и серебра, струился по цветущим бегониям – снежно-белым и ярко-красным. Шторы на огромных окнах во всю стену были раздвинуты, открывая живописный вид на залив.

Лора прошла к высокой двери с медной табличкой «Золотой зал».

– Остается только восхищаться Темплтонами.

– Что ты сказал?

– Я говорю, что Темплтоны умеют строить отели.

Оценив комплимент, Лора остановилась.

– Здесь чудесно, правда? Этот отель – один из моих самых любимых, хотя в каждом из них есть изюминка. Например, отель в Риме возвышается над Испанской лестницей. И от вида из окон просто дух захватывает. А в «Темплтон Нью-Йорк» – прелестный внутренний дворик. Даже фонтанчик, китайские фонарики на деревьях. Трудно представить, что такой тихий уголок можно найти в центре Манхэттена. Один шаг от Мэдисон-авеню – и мир меняется. А в Лондоне… – Она умолкла и покачала головой. – Эту тему тебе не следует поднимать, а то меня не остановишь.

– Признаться, я всегда думал, что ты принимаешь все это как нечто само собой разумеющееся, – пробормотал Майкл, открывая перед ней дверь в зал. – Оказывается, я очень многого о тебе не знаю.

– Темплтоны ничего не считают само собой разумеющимся!

И потому Лора вошла в зал, готовая к чему угодно.

Там царил хаос. Вечером предстояла массовая раздача автографов, но расставлена была лишь половина столов, а половина еще громоздилась у стен, как и горы ящиков с книгами. Одна мысль о том, что все это предстоит распаковать и правильно разложить, вызвала у нее новый приступ головной боли. Слава богу, это не ее работа.

– Лора! – Мелисса бросилась к Лоре, чуть не потеряв очки, и вцепилась в нее. – Как я рада, что вы здесь! Мы никак не можем найти книги шести авторов. Целый груз одного из издательств затерялся где-то в недрах отеля!

– Я отправлю кого-нибудь по следу. Не волнуйтесь.

– Да, но…

– И я сама спущусь в отдел грузовых перевозок. – Лора постаралась улыбнуться не устало, а ободряюще, но неизвестно, что получилось. – Если будет необходимо, я лично обследую подвалы и найду эти книги.

– Не могу выразить словами мою признательность! Вы не представляете, как ужасно объяснять писательнице, что ей будет нечего подписывать. Если в это мгновение разразится землетрясение, наводнение, наступит гибель мира, она все равно набросится на вас.

– Раз так, книги будут здесь, даже если придется устроить облаву на книжные магазины.

– Лора, я проводила четыре национальные и шесть региональных конференций. И заявляю со всей ответственностью: вы – лучше всех, с кем я работала! И я это говорю не потому, что моя жизнь в ваших руках.