Но отец должен так вести себя, по статусу ему не положено быть простачком, а вот я сразу различаю в его высокомерном тоне сбивчивый ритм. Сразу могу понять по его потухшему взгляду, что Сафронов Степан Геннадьевич очень сдал. По-видимому, не шутила Даша, когда позвонила в слезах и просила приехать, так как отцу стало плохо. Вот только я не смог в тот момент переступить через себя. Не смог и все. Сбросил вызов и отключил телефон. Остался дома.

Делаю шаг навстречу отцу, сжимаю похудевшую ладонь.

– Как себя чувствуешь?
– не здороваясь, спрашиваю его, усаживаюсь в стоящее рядом со мной кресло.

– Здравствуйте, Степан Геннадьевич, - раздается откуда-то сбоку голос юриста, но его никто не слушает.

Наши взгляды с отцом скрещиваются в молчаливом поединке. Так было всегда. Недовольный мной и моим поведением, он всегда пытался таким образом задавить меня, потому что в те моменты я в оприоре был слаб. Не мог сопротивляться его воле, но сейчас все по-другому. Сейчас я другой. И отец это чувствует, ослабляет напор. Отводит взгляд первым.

– Врачи говорят, что опасность миновала, - отвечает на мой вопрос отец и тут же: - Лёнь, ты все документы подготовил?

– Да, безусловно, Степан Геннадьевич.

Борисов достает папку с документами.

Я ничего не понимаю. С какой стати отец задает ритм нашей встрече? Это я хотел бы поговорить с ним и расставить все точки над Y.

– Точно как я просил?

– Конечно, - кивает в подтверждение юрист.

– О чем это вы?

Не выдерживаю, приподнимаясь в кресле, меняю положение. С подозрением перевожу взгляд с Борисова на отца.

– Максим, я хочу, чтобы ты стал полноправным владельцем "Инвест-Трейдинга", - будничным тоном произносит родитель.

– Я смотрю, ты помирился с отцом?
– я, даже не слыша голоса Даши, знал, что она вошла в кабинет.

– Не твое дело, - холодно бросаю ей, перебирая документы, которые оставил мне Борисов.

– Ну как же не мое, - в голосе Даши скользят ноты неприязни. Он раздается у меня практически над головой, я резко поворачиваюсь к ней и упираюсь взглядом в выпуклый живот.

Что, мать ее, это значит?

Девушка, заметив мой растерянный вид, ехидно ухмыляется, отступает назад.

– А я смотрю, ты не теряла времени зря, - кивком указываю на живот девушки.

– Как и ты, - иронично изгибая бровь, кивает Даша на документы.
– Все получил? Теперь ты владелец корпорации! Поздравляю, - расстягивает еще шире улыбку, но выходит неестественно, криво.

– У тебя все?
– произношу нетерпеливо, отворачиваюсь, собирая документы обратно в папку.

– Макс, - порывисто выдыхает Даша, - тебя совсем не интересует, как я? Совсем ко мне нет никаких чувств? Тебя не трогает, что я беременна? Или что, грезишь теперь только по ней?

Каждое слово пропитано неприязнью, ревностью.

Оборачиваюсь к девушке, смотрю ей в лицо.

– Даш, а что ты хочешь, чтобы я спросил? Как отец отнесся к тому, что будет воспитывать ребенка от шлюхи? Или как у тебя вообще хватает совести появляться мне на глаза после всего, что ты сделала?
– Знаю, что получается грубо, но очень сложно сдержать рвущиеся наружу эмоции.

Даша краснеет, как рак.

– Какой же ты подлец!
– шипит сквозь зубы.
– Как ты можешь так говорить про свою будущую сестру? Да и вообще, я беременная. У тебя совсем нет чувства такта и совести? Как ты можешь быть со мной так груб? Я мать дочери твоего отца!

Девушка пыхтит гневом. От возмущения ее ноздри раздуваются, глаза гневно блестят.

– А ты на сто процентов уверена, что это ребенок отца?
– не даю Даше возможности думать, что она может одурачить всех.

– Хам!
– взвивается девушка и довольно таки шустро подходит к одному из шкафов, которые стоят в кабинете отца.

Открывает ящик, ковыряется.

– Даш, успокойся. Если тебе удалось окрутить отца, я не против. Только больше не трогай меня. Не хочу тебя даже рядом с собой ощущать. Ты мне противна.

– Вот, подавись, сукин сын!
– Взвизгнув, девушка с силой вдавливает мне в грудь лист формата А4.

– Я беременна от твоего отца, не от тебя! И не от кого-то еще! Ты подонок! Гад! Ненавижу!

Я стою в оцепенении. Разговор с Дашей резко перерос в истерический припадок. Мне становится не по себе от этой картины.

Вдруг девушка бросается на меня с кулаками, и мне приходится извернуться, чтобы поймать ее руки.

Спустя минуту в кабинет влетает разъяренный отец.

– Что произошло?
– рычит он, глядя на меня.