— Нет, — просто ответила я ему.

Прежде чем он успел произнести хоть слово, я развернулась и выбежала из ванной. Я заметила его очки на прикроватном столике, и это стало последней каплей. Один их вид сломал меня.

Моя реакция была глупой. Очень глупой. Я должна была бояться за свою жизнь. Мне следовало разозлиться, из-за того, что он остался во Фриско. Но было что-то в этой крошечной слабости, которая впивалась в мою броню. Когда он успел обзавестись очками? Насколько плохим было его зрение? Было ли это просто потому, что ему было около тридцати? Или это было из-за чего-то, что случилось с ним, пока он был в тюрьме?

Я прикрыла рот рукой, чтобы подавить рыдание, которое грозило вырваться из меня, и побежала к карту. Я выехала с его подъездной дорожки и свернула на уединенную подъездную дорогу, прежде чем мне пришлось съехать на обочину. Я закрыла лицо руками и, наконец, дала волю слезам.

Было больно видеть его. Очень больно. Он имел полное право ненавидеть меня, бросать мои грехи мне в лицо. Но, черт возьми, это было больно.

И этот город. О Боже, этот город.

Я никогда не думала, что выбрала Фриско из-за него. Ни разу. Это была моя идея. Я была той, кто хотел убежать в какое-нибудь безвестное место в центре Америки. Я была той, кто выбрал горы. Я была той, кто разведывал, будет ли у нас возможность укрыться здесь.

— Ну, если ты отказалась от своей кукурузы со Среднего Запада и кантри, как насчет Фриско?

— Где это? — спросила я. Я перекинула свою голую ногу через его обнаженное бедро и прижалась к нему ближе, наслаждаясь ощущением того, что мы так идеально подходим друг другу. Наши ноги потерлись друг о друга, дразня, соблазняя и успокаивая.

— В Колорадо, — просто сказал он. — Там ещё горы и всё такое.

— Я знаю, что в Колорадо есть горы.

Я почувствовала его улыбку, когда он поцеловал меня в макушку.

— Мне просто нравится, как это звучит. Фриско. Это должен быть настоящий ковбойский город, да?

— Я не знала, что мы ищем город ковбоев, — засмеялась я. Я начала водить указательным пальцем по линиям его живота, прослеживая длину его шрама, наслаждаясь тем, как он извивался, но позволял мне делать то, что я хочу.

Он приподнялся, глядя на меня сверху вниз дьявольскими глазами.

— Ты влюблена в ковбоя. Конечно, мы ищем город ковбоев.

Я старалась не расхохотаться.

— О, правда? Ты у нас ковбой, да?

Я пискнула от удивления, когда он вырвал свою руку из-под меня и набросился, как лесной кот. Он оседлал мою талию, удерживая свой вес на руках. Он наклонился надо мной, медленно поднимая мои руки над головой, скользя по ним своими грубыми ладонями.

Я вздрогнула, предвкушая его дальнейшие действия.

— О, я и забыл. Ты же у нас ковбой.

Я приподняла бровь.

— Ты имеешь в виду наездницу?

Его ухмылка была злой.

— Как насчёт перевёрнутой наездницы?

Я стряхнула с себя воспоминания, потому что ни к чему хорошему они бы не привели. Ладно, Фриско был его идеей. Но он больше никогда не упоминал об этом. Ни разу. И после той ночи мы все меньше и меньше говорили об отъезде, пока его наконец не арестовали, и больше никогда не было разговоров об отъезде.

Фриско не принадлежал ему, чтобы он мог претендовать на него. Ни капельки.

Я вытерла слёзы и направилась обратно в офис. Я видела, как он уехал немного позже на своем джипе, поднимая за собой клубы пыли.

Вот и всё, решила я. Это был последний раз, когда мы говорили. Он сказал своё слово. А мне больше нечего было ему сказать. Так что, если он хотел устроить здесь свою жизнь, это не было моей проблемой. Он мог делать свои дела. И я бы разбиралась со своими.

Пока я не придумала, как нам безопасно выбраться отсюда.

А потом я бы отправилась искать город, который был бы по-настоящему моим. Город, который не имел ничего общего ни с Сойером, ни с моими воспоминаниями о нем, ни с нашим прошлым.

И всё было бы хорошо.

Глава 16

В течение недели мне как-то удалось избегать Сойера. Ну, избегать не совсем подходящее слово. Может быть, игнорировать подошло бы лучше, потому что мне всё ещё приходилось видеть этого ублюдка каждый день на работе.