Вернувшись в квартиру, Лиза швырнула кружку в мусорное ведро. Звякнув, та разбилась.

В здание аэропорта Лиза вошла ровно за два часа до вылета.

Она двигалась быстро, торопясь и постоянно подхватывая чемодан, будто в любой момент готовая сорваться на бег. Умом она понимала, что спешка ни к чему. Регистрация на рейс ещё даже не открылась, и она никак не сможет попасть на борт раньше и ускорить вылет самолёта.

Но тело этого не понимало. Оно хотело как можно быстрее сбежать из этого города.

Куда угодно. Покинуть страну, которая вдруг стала невыносимо тесной. Жаль, что пока придётся ограничиться лишь другим регионом. Бабушка не перенесёт долгий перелёт и внезапную эмиграцию. Лизе и так пришлось больше часа уговаривать пожилую женщину согласиться на отъезд, который представила как отдых в пансионате.

Притормозив в сторонке, Лиза поставила на пол чемодан и потянулась к телефону. Всю дорогу до аэропорта, сидя в такси, она писала Марине, но та не отвечала, что заставило Лизу нервничать сильнее. Успокаивая себя тем, что подруга просто не видела сообщений, занятая бабушкой, с которой Марине всегда было о чём поболтать, Лиза набрала номер и стала слушать гудки.

Но трубку никто не торопился снимать.

Лиза набрала ещё раз.

И ещё раз.

Марина не отвечала.

Предположив, что возможно, женщины уже добрались и устроились в общей зоне основного терминала, Лиза вновь подхватила чемодан. Обогнула стайку иностранных студентов с огромными рюкзаками. Склонившись над брошюрой, они что-то оживлённо обсуждали. Прошла мимо группы туристов, которые словно утята жались к высокому мужчине в соломенной шляпе — то ли гид, то ли представитель туристического агентства. Миновала стойки регистрации, возле которых змеились очереди из желающих улететь и… встала.

Пластмассовая ручка чемодана выскользнула из её мигом вспотевшей руки. На Лизу медленно опустилась тишина, плотная, имевшая вес, вытеснившая собой гул, такой характерный для современных аэропортов с их огромными пространствами. Эхо голосов, шарканье обуви, стук колёсиков по плиткам, шелест багажных лент, объявления по громкоговорителю — все эти звуки отступили, словно уползли за невидимую, но непроницаемую завесу.

И Лиза осталась одна.

Наедине с ним.

Все её тело одеревенело, ладони стали не только мокрыми, но и холодными, а ноги, наоборот, словно оказались в костре.

Он стоял, лениво опершись о барную стойку, на которой перед ним стояла чашка кофе.

И смотрел прямо на Лизу.

Под этим взглядом её плечи стали тяжёлыми, в голову полезли странные мысли, появилось ощущение, будто она должна покаяться перед ним во всех грехах, даже тех, которые не совершала. Хотя грешником здесь был он.

И он это знал.

Не глядя швырнув бармену купюру, Велижский равнодушно оттолкнулся от бара и направился к Лизе.

Она смотрела, как он медленно приближается к ней, и не могла сделать ни шагу. Зрение стало туннельным. Чётко она видела только его. Даже слишком чётко, словно кто-то выкрутил настройки резкости до предела. А всё остальное размыл.

Подойдя совсем близко, как могут приближаться лишь хорошо знакомые люди, он протянул к ней руку. Она догадалась о его желаниях ещё до того, как он коснулся её щёки кончиками пальцев. Её тело улавливало каждое его движение, будто он каким-то образом настроил Лизу под себя. Понимание этого пришло вместе с осознанием: Марина не приедет.

Поймав её взгляд, Велижский дёрнул краем рта, вынул из кармана дорогих брюк песочного цвета смартфон, сделал пару движений и показал Лизе экран, подняв устройство так, чтобы ей было удобно смотреть.

— Бабушка… — всхлипнула Лиза, увидев женщину сидящей в какой-то комнате. Обстановка была Лизе незнакома: заваленная подушками широкая кровать, большой телевизор на подставке, два кресла, вазочка со сладостями на столе. Сквозь огромное окно, пропускавшее много света, был виден шикарный сад, сплошь состоящий из роз — белые, красные, жёлтые, бордовые цвета смешались, создавая единую композицию.

«Бабушка обожает розы», — сквозь туман в голове подумала Лиза, поднимая больные глаза на Велижского и глядя на него сквозь серую муть.

Он следил за её реакцией. Отмечал каждое изменение, каждую даже самую крохотную морщинку. Потом посмотрел ниже, придирчиво изучил шею, ключицы, плечи, полоску живота над резинкой брюк, бёдра, скрытые за тонкой тканью, ноги. Он был похож на оценщика, проверяющего нет ли потерь и повреждений на приглянувшейся ему редкости.

— Смотрю, ты решила попутешествовать. Куда летишь? Случайно, не в Египет? — будничным тоном интересовался Велижский, словно они случайно столкнулись на скучной деловой встрече. — Твоё путешествие закончилось, — резко закончил мужчина, меняясь и в голосе, и в лице. — Но мы обязательно съездим куда ты захочешь. Сразу после свадьбы.