+- Помнишь, однажды я сказал тебе, что "мы отделены друг от друга всего лишь тонкой стенкой из прозрачного стекла, которую мы должны разбить, ударив с двух сторон одновременно. Нужно только знать две вещи, две совсем небольшие вещи: когда это сделать и в какую точку бить"?

– Помню, - ответила я, не совсем понимая, к чему он это говорит.

– Так вот, я со своей стороны уже сделал очень многое, для того, чтобы наше объединение стало возможным, Но "разбивать" эту стену нужно с двух сторон. И потому... Я не знаю как мне лучше объяснить тебе то, что происходит... Понимаешь, мне оставалось только подвести тебя к тому моменту, когда ты сможешь со своей стороны сделать то, чего не смог за тебя сделать я.

– И что? Я это сделала?

– Да. Ты отпустила свое прошлое, ты очень многое поняла, ты смогла как бы упорядочить то, что нас связывало на протяжении стольких столетий...

– И что теперь?

– Теперь мы в последний раз стоим по разные стороны этой прозрачной стены.

– Но мы не знаем, в какую точку бить!

– Не знаем? Ты ошибаешься. Этой точкой и является наша любовь, и если сейчас мы оба в тысячный раз подпишемся под тем, что принадлежим друг другу, то преграда столько лет разделяющая нас рухнет, и мы будем вместе.

– А как же твои слова о том, что мы совершали преступление, когда любили друг друга слишком сильно?

Он рассмеялся:

– Живым людям, как ты знаешь, свойственно заблуждаться. А мы с тобой, как и все те, кто неоднократно придумывал и дополнял теории познания греха, люди смертные и живые. Так что забудь об этом, и ответь мне на один вопрос.

– Какой?

– Согласна ли ты принадлежать мне душой и телом до конца твоих дней в этой и во всех последующих жизнях?

Я взяла его за руку и, крепко ее сжав, сказала:

– Да, согласна! А ты? Согласен ли ты принадлежать мне душой и телом до конца твоих дней в этой и во всех последующих жизнях?

– Да, согласен!
– сказал он, обняв меня.

Мы повернулись и посмотрели за окно. В стеклах соседнего дома отразились лучи восходящего солнца, запоздалая звезда сияла на светло-синем небе.

– Ты слышишь?
– сказала я, прислушавшись, - Это звонят колокола. Разве здесь рядом есть церковь?..

* 26 *

Я проснулась под утро от едва слышного колокольного звона. "Какая странная у нас была встреча, - подумала я, и, подойдя к окну, распахнула створки.
– Мы расстались на том, что поклялись друг другу в вечной любви? Удивительно... Мы столько раз произносили друг другу эти клятвы, и вот это произошло снова. Однако, что это меняет?". Я закрыла окно и, накинув на плечи халат, села за стол. Неожиданно мой взгляд упал на знакомую синюю книгу, край которой выглядывал из сумки. "Откуда она здесь?
– подумала я, разглядывая переплет.
– Когда я забрала ее у него? Я совсем не помню". Я стала переворачивать страницы, пытаясь отыскать в ней знакомые главы, как вдруг заметила, что почти в самом конце она заложена обрывком чистой белой бумаги*. Я раскрыла ее на этом месте и прочитала:

* Эпилог *

Я стояла на тротуаре и, глядя на противоположную сторону дороги, думала о том, что с той странной ночи в моей жизни совсем ничего изменилось. Все так же зеленело лето, все так же звучали птичьи песни. Время шло, а мы по-прежнему жили врозь, встречаясь только по другую сторону реальности.

Какая-то машина тихо прошуршала и, поравнявшись со мной, остановилась. Из нее вышел незнакомый человек и спросил меня, как проехать на какую-то улицу. Мы посмотрели друг другу в глаза и поняли, что оба встретили свою судьбу. Он выглядел не так, как я привыкла видеть его по ту сторону, и его автомобиль не был цвета мокрого асфальта, но несмотря на это я поняла, что мы наконец-то вместе.

– Вы не подскажите мне, который час?
– спросила я, улыбаясь.

Он взглянул на свои часы и назвал время.

– Ваши часы идут точно, - сказала я, показывая на светящееся табло на крыше соседнего дома, - Там стоят те же самые цифры.

– Вас это удивляет?
– спросил он в ответ.

– Нет, меня это просто радует, - рассмеялась я.

***

ПРИМЕЧАНИЯ

1) ... смеющиеся дети бежали с прогулки домой, успевая на ходу кидать друг в друга опавшие листья. На соседнем балконе два угрюмых старика играли в шахматы.

Здесь следует обратиться к древней метафоре смертности всего живого - опавшим листьям. Итак, смертность. Героиня наблюдает ее со стороны, а сама находится как бы вне временного потока.

Об этом же говорит и образ двух стариков, играющих в шахматы. Они, вне всякого сомнения, символизируют извечную борьбу жизни и смерти, но одновременно с этим - и разумное рациональное отношение к судьбе. Все это находится как бы вне того мира, в котором существуют главные герои. То есть если вдуматься, то с самого начала становится ясно - они встречаются за гранью понимания, но стремятся в мир реальности.