Выходя из здания студии, напоследок пробегаюсь глазами по лицам, но не найдя Орлова, выхожу…

Мне нужен план действий!

Где искать Алексея? Мотель? Аэропорт?

Чёрт! Я не приспособлена к такому подвигу.

Досадуя, осматриваюсь на улице, блуждая рассеянным взглядом по припаркованных машинам, пешеходам, но к собственному удивлению, внимание привлекает представительное авто… сразу у подъезда к зданию. Дверца открыта, словно кого-то ждут.

Мешкаю, но когда в открытом проёме показывается Алексей, моё сердце принимается нестись вскачь.

Страшно!

Я так волнуюсь, что вот-вот рожу прямо здесь и сейчас!

Даже неосознанно за живот хватаюсь, ноги как назло не идут… слабость в коленках. На лице Орлова мелькает паника, он тотчас спешит ко мне.

— Лёш…

— Не смей! — шикает беззлобно, но категорично. Придерживая за руку, побуждает идти… к машине.

Помогает сесть на заднее сидение. Умещается рядом, но на расстоянии:

– Поехали, — отдаёт команду водителю, и машина плавно трогается.

Молчим…

Он смотрит вперёд, будто избегает пересекаться со мной взглядом, а на него таращусь, понимая, он самое прекрасное, что случалось в моей жизни. Ясно, как никогда, осознаю, я его так люблю, что даже если бы он сейчас заорал или пытался меня побить/убить, я бы ему позволила… ни слова бы против не сказала!

Но нет! Он продолжает сидеть с невозмутимым лицом.

И как мне заговорить, если он вот такой… заранее равнодушный?

– Ты собиралась рассказать? — молчание нарушает голос Алексея, когда уже не надеюсь, что заговорит. Смаргиваю слезинки, хотя даже не заметила, что успела расплакаться.

Сглатываю ком в горле, отводя взгляд на боковое окно.

– Нет, — лгать не собираются.

— Мило…

— Собиралась, — перечу себе, но просто проясняя момент, — когда мы виделись в последний раз, у меня дома, — с упрёком отчеканила, — но ты сказал, что рад, что у меня не получилось залететь, — раздосадовано жму плечом. — Что это бы для тебя стало большим ударом. Что не желаешь, чтобы нас что-то связывало. Особенно ребёнок! — возвращаю ему его же слова, брошенные когда-то. — А я не хотела, чтобы у тебя случился удар. Я не хотела делать тебе больно!

Казалось бы, вроде всё! Сказала! Сняла груз с души… но почему-то всё равно тяжело. Горько!

И Орлов как назло молчит!

Опять перевожу взгляд на Алексея.

Сидит и бесцельно смотрит на пролетающий за окном машины пейзаж:

– Странно, — секундой погоня, соизволяет зазвучать: — мне казалось, что грань вашей дурости достигнут, но вы продолжайте удивлять, — а тон такой холодный, что меня пробирает до костей. — Есть что-нибудь ещё, что я должен знать? — равнодушно, но с оттенком приговора.

– Вроде... нет, — заминаюсь я. Когда вот так безлико спрашивают, начинаешь сомневаться даже если убеждён на все сто.

– Ты с кем-то встречаешься? — а на меня по-прежнему не смотрит. — Есть кто-то, с кем мне придётся воевать, чтобы тебе вернуть?

На миг глохну.

Показалось?

Он ведь этого не сказал?

Накручиваю… обман зрения и слуха!

— Что такое? — колюче переводит на меня глаза. — Запуталась в подсчёте?

— Зачем ты так? — удушливо хватаю воздух.

— Как? Прямолинеен? — бросается вопросами, будто и правда не понимает, как меня шокирует. — Я всего лишь хочу знать, не придётся ли мне кого-нибудь убивать, чтобы наконец-таки ты стала моей? И что, чёрт возьми, мне нужно для этого сделать?

– Ни с кем… никого, — сама себя поправляю, путаясь в мыслях и мотая головой. — Тебе ничего не надо для этого делать. Я давно твоя… Всегда твоя, даже если тебе не нужна.

Орлов сощуривается, словно до последнего сомневается в моих словах. Ничего не успевает сказать, машина останавливается у незнакомой мне гостиницы.

Алексей выходит из машины, протягивает мне руку… Я, словно корова, которую ведут на пастбище, иду... куда тянут.

– Лёш, — задыхаюсь от волнения, еле поспевая за Орловым и не веря в то, что это происходит на самом деле. — Лёш…. я ведь правда тебя люблю.

Молчит. А меня сильно трясёт.

И вообще, я заметила, чем глубже беременность, чем чувствительный становлюсь, а моя сентиментальность доходит до немыслимых, нездоровых границ.

Порой слёзы льются просто так…

Так что правду говорят, что беременные женщины сильно глупеют!