— Конечно, Марья Ивановна, — сказал он и чуть тише добавил, чтобы услышала только я, — буду ждать новую главу.

Павел одарил меня в последний раз одной из своих дьявольских полуулыбок и пошел выпроваживать лишнего свидетеля нашей шалости из зала. Когда их голоса окончательно стихли, я вынырнула из дверей библиотеки, направляясь неспешо к выходу из университета, пытаясь подавить глупую улыбку. Хотелось побыть еще немного в моменте этого необычного и уж точно запоминающегося на эмоции вечера.

— Очень интересные у тебя факультативы, Земцова, — голос, произнесший эти слова, моментально заставил меня остановиться.

Я всегда презирала этот голос, его тон, его вечные саркастичные и язвительные нотки. Ненавидела его обладателя всем сердцем и душой. Но сейчас… я его боялась. И на трясущихся ногах я медленно повернулась. Вот он – мой вечный кошмар во плоти, а имя ему Марк Вяземский.

Я повернулась, с ненавистью глядя на обладателя насмешливого голоса. Марк Вяземский был последним человеком, которого я хотела сейчас видеть. Впрочем, как и всегда.

Он отравлял мою жизнь своим присутствием, едкими и язвительными комментариями, и вечными соревнованиями во всем за первенство.

После разговора с ним я чувствовала себя грязной. Словно его слова имели какой-то паразитарный эффект, после чего хотелось натирать кожу мочалкой с мылом до красноты, лишь бы, наконец, избавиться от гадкого, липкого ощущения.

Кажется, это началось еще с детского сада, когда мы сидели на соседних горшках. Помню, как вечно жаловалась маме, что меня обижал хулиган из группы, кидаясь в меня песком и отрывая моим куклам головы. Конечно же, по шутке судьбы причина горьких слез в дальнейшем стал моим одноклассником. Портфель, закинутый на дерево, утопленная сменная обувь в туалете и срывание резинок с моей головы: ритуалы, которые я проходила каждый день.

Со временем эти шалости сменились словесными издевками, которые с каждым годом становились все изощрённее и я бы даже сказала, изящнее. Но что я действительно не ожидала, так что он найдет еще один способ меня унизить или даже слегка пристыдить – учеба. Только тут он промахнулся. Учиться я любила всегда и делала это с отличием. Но стала чувствовать, как мне дышат в затылок, пытаясь обойти на всевозможных олимпиадах. Стоит признаться, что Марк далеко не глуп, и зачастую первые места доставались ему справедливо. Но это раздражало еще больше.

С годами все его выходки я научилась парировать или игнорировать, оберегая свою и так расшатанную благодаря ему нервную систему.

Порог университета при поступлении я перешагнула с небывалой легкостью. Словно избавилась от блондинистого балласта, которые терпела большую часть своей жизни. Моя радость и ликование длились примерно минут двадцать, пока не началось знакомство с группой и не увидела там его – ночной кошмар на яву.

Сучий дьявол.

Именно благодаря этому человеку мне хотелось время от времени сквернословить в стенах альма-матер.

Жизнь не справедлива и коварна, раз природа решила наделить человека, обладающего самыми отвратительными качествами, незаурядной и привлекательной внешностью: острые черты лица с выразительными скулами и голубые глаза – вызывали настоящий восторг у его фанаток, а подтянутое тело, благодаря годам усердных тренировок в футбол – обильное слюнотечение, когда он позволял себе во время тренировок снимать с себя футболку.

Марк знал, что хорош собой. И с удовольствием этим пользовался.

Но что по-настоящему раздражало и с чем я так и не смогла смириться, это его привычка пялиться на меня. Иногда казалось, что он видит меня насквозь или придумывает очередную колкую шуточку, чтобы поддеть меня на перерыве. Время от времени на занятиях, в коридорах я ловила на себе его наблюдающий взгляд. После этого он всегда усмехался и большую часть времени отводил глаза, но иногда… продолжал смотреть. Я оказывалась в ловушке его взгляда, и мы так и продолжали стрелять в друг друга молнии глазами, пока один из нас не проигрывал.

Но сейчас, я уже чувствовала себя проигравшей, потому что даже невооружённым взглядом было видно, что у этого парня в рукаве припрятан туз, а у меня лишь пара шестерок.

Меня затопило жаром от стыда.

— Посмотри на себя, — самодовольно ухмыльнулся Вяземкий. — Ты покраснела.

Его чрезмерная манерность, то, как он растягивал слова, почти лениво – раздражало до скрежета в зубах.

Он оторвался от стены и не спеша направился в мою сторону.

— Давай момент, где я жалко оправдываюсь, останется в твоих фантазиях, — я скрестила руки на груди, глядя на него с вызовом.

— О, ты даже себе представляешь на сколько извращенные мои фантазии, — он сузил глаза и скользнул взглядом по моему телу, задержавшись дольше всего на голых коленках, которые мне вновь захотелось прикрыть.

Вяземский надвигался на меня вальяжной походкой, засунув руки в карманы джинсов, и остановился ближе, чем того требовала ситуация.

— Что ты тут вообще делаешь? — я выплюнула эти слова настолько презрительно, насколько только могла.

Марк ухмыльнулся, глядя на меня с высоты своего роста. Находясь так близко, он ощутимо возвышался, и я ненавидела тот факт, что мне приходится задирать голову, чтобы посмотреть в его наглые глаза, в зрачках которых сейчас играет явная смешинка.