— Он только мой! Мой и ничей больше, — тихо ответила я.

А чьим он мог быть ещё?

— Перестань притворяться и строить из себя… Просто перестань. Я видел тебя. Тебя и Александра. Или ты и теперь будешь утверждать, что между вами ничего не было? — живот скрутило в районе солнечного сплетения, и я не смогла сделать вздох.

— Что ты видел? — я сглотнула нервный ком. — Между мной и Александром ничего не было и быть не могло…

Каким бы хорошим человеком он ни был, но встречаться с Игошиным ради какой-то личной выгоды… Не такой я человек и, мне казалось, Алексей это давно понял и осознал.

— Все видел. Приехал из поездки раньше на день. Мчался к тебе, как дурак и… — он осекся и с растерянностью на меня посмотрел, с немым укором и какой-то грустью и обречением, отчего мне стало жаль и себя и его одновременно.

— Ты сделал поспешные выводы. Между нами ничего не было. Никогда! Тебе следовало дождаться мужчину, когда бы он вышел из подъезда. Или подняться ко мне наверх…

— Допустим…

— Допустим? После всего того, что было, этот твой поступок, когда ты вышвырнул меня из своей жизни… — задыхалась я. — Ты думаешь, что имеешь какое-то право приходить и как ни в чем не бывало, требовать от меня ответов? — мой голос задрожал и сорвался на крик. — Или ты так поступаешь со всеми любовницами, которые начинали испытывать к тебе хоть какие-то чувства? Так вот, знай, ты не достоин ничьих чувств! Ты вообще не достоин счастья, потому что я дарила тебе всю себя, без остатка, а в итоге… В итоге ты разбил мне сердце! Смешал все мои чувства с грязью, а теперь пришел, чтобы попытаться склеить то, что в принципе склеить не получится никогда! Тебе лучше уйти… — угрожающе произнесла я. — И больше никогда не появляться! Никогда, слышишь?

Да, во мне говорила задетая гордость, меня трясло от его хладнокровия и спокойствия, с каким он вёл себя. Потому что я уже давно потеряла самообладание, и мне накопилось много чего сказать в ответ. Я хотела причинить ему боль этими словами. Он, даже когда выгонял меня из своей жизни, вот так же смотрел на меня безразличным взглядом. Бесчувственное чудовище! Он совершенно ничего ко мне не чувствовал, а я все время жила в иллюзии?

— Я никуда не уйду! Допустим, ты мне не врешь, но что я должен был подумать? — чудовище внезапно ожило и оскалило пасть, скривив лицо, а мне показалось, что в глазах я увидела вспышку боли. В той можно было, наверное, утонуть, как в бездонном колодце.

— Ты выгнал меня… Ты даже не пытался поговорить. Ты увидел то, что захотел увидеть. И так жестоко со мной поступил, придумал этот подлый план… чтобы, что? — я смотрела в его красивое лицо, а перед глазами мелькали вспышки воспоминаний — всех наших предшествующих встреч и его слов. Тогда мне казалось, что меня любили или делали вид, что любили… Я купалась в его ласке и нежности и просто не могла не ответить взаимностью на этот шквал встречных чувств. И почему все так изменилось?

— Хочешь сказать, стала бы со мной говорить, если бы невзначай пришла ко мне в офис и застала на моем столе полуголую девицу и наш поцелуй? — между его бровями пролегла складка, которая напомнила мне… Неважно, о чем напомнила!

Если бы застала подобную сцену, то ушла, рассмотрев измену и подлость. Но не стала бы ломать человека и все его чувства! И нашла бы в себе сил поговорить и все выяснить напоследок.

— Я не знаю. Но приведенный пример… это не одно и то же… — сердце налилось свинцовой тяжестью.

— Мне словно дали под дых, выбили землю из-под ног, когда увидел тебя у него на руках… — он замолчал, смотря на меня все тем же грустным взглядом, в котором плескались разочарование и боль.

Раздался телефонный звонок, и Алексей потянулся во внутренний карман пиджака, достал телефон, взглянул на дисплей растерянным взглядом, шумно втянул в себя воздух и ответил:

— Да, Борис… Хорошо… Дождись меня. Через полчаса я буду в офисе, встретимся там.

Разъединил звонок и задумчивым взглядом вперился мне в лицо.

— Мне нужно идти, но разговор ещё не окончен.

— Я сегодня же попрошу, чтобы меня перевели в общую палату! Мне от тебя ничего не нужно! Все, что мог, ты уже для меня сделал и даже больше… — я часто-часто моргала, сдерживая подступающие слезы. — Нам больше не о чем говорить.

— Меня ждёт одно важное дело, и как только я с ним разберусь, мы вернемся к этому разговору. Не нужно делать вид, что тебе все равно. Не все равно! Как и мне не безразлично! Я не отрицаю своей вины, но и твоей во всем этом ничуть не меньше. Какого черта ты отвечала на его знаки внимания и давала надежду? Целовалась и подпускала к себе, если не рассчитывала быть рядом с ним?

— Я…

— Зачем? — тихо прошептал он.

Нет, он не кричал на меня и не требовал ответов, это больше походило на скулеж раненого животного — зверя, которого ранили в самое сердце…

— Что я должен был подумать, когда приехал к тебе в тот вечер и увидел тебя в объятиях другого человека? Ваш поцелуй и как вы скрылись, одухотворенные и счастливые, в твоем доме, который я уже начинал считать и своим тоже? Что, черт бы тебя побрал? Представь на секунду себя на моем месте, ты бы сама, что почувствовала? — с неким обречением в голосе говорил Алекс. — Подумай хорошо, прежде чем дать мне ответ и рубить с плеча, как это сделал я. Я доверился тебе, я впустил тебя в свою жизнь и что получил в итоге? Я в аду жил эти дни. Тосковал по этим вот рукам, — он оказался рядом очень быстро и коснулся моих рук, отчего я сильно вздрогнула. — Мечтал прикоснуться к этим волосам, — его пальцы подхватили прядь моих волос, и он поднес ее к лицу, вдыхая аромат. — И это ты мне говоришь о боли, когда я вспоминал тебя все эти дни, а перед глазами стояла та сцена и тот поцелуй?

Мне казалось, я лишусь сейчас чувств, если он не прекратит эту пытку. Он выворачивал меня этими словами и этим взглядом наизнанку. Провел пальцами по моим губам, задерживая на них взгляд.

— Моя ошибка знаешь, в чем? Что я полюбил. Впервые в жизни. Встретил девушку, которая затронула меня так глубоко, что я потерял всякий контроль над собой и своей жизнью, — Алекс и вправду выглядел искренне обеспокоенным, но ведь и я переживала ничуть не меньше.

— Ты обещал… говорил, что не причинишь мне боли! — я вспомнила наш разговор после того визита Марины. — Ты целенаправленно бил меня в самое сердце…