В сгущающихся вечерних сумерках мои жёны, словно по негласному приказу, небрежно подсветили фонариками дохлые туши, скрестив на них сразу два луча. Этот свет, выхватывающий из темноты окровавленные клыки и когти, лишь усиливал жуткое зрелище.

— Ну, как впечатления? — тихо подойдя к нему, спросил я. Блондин ощутимо вздрогнул, его тело было напряжено, как натянутая струна.

— Кто вы? — спросил он, его голос был глухим и поражённым. Ярость в его глазах сменилась шоком и растерянностью.

— Обычные рейдеры, что так же как и ты, в своё время угодили в этот мир, — вздохнул я, уже зная, что очередной лекции не избежать.

— Он, кстати, называется — Улей.

Моя «спарка» тем временем обозначила, что блондин — иммунен. И снова, взглянув в его лицо, меня повторно посетило дежавю, что я его уже где-то видел, ДО Варана. Это было странно, ведь я не помнил, чтобы мы пересекались в прошлом, а в Улье он выглядел как типичный новичок. Но ощущение было стойким.

— Улей? С чего такое название? — не отрывая взгляда от жутких «лотерейщиков», спросил молодой мужчина. Его любопытство, даже в такой ситуации, брало верх над страхом, будто он пытался ухватиться за что-то логичное в этом хаосе.

— Вариантов много, — ответил я, — но основной — это то, что перегружаемые кластеры имеют форму сот, из-за этого и название. Кислый туман был? — уточнил я. Мужчина кивнул, и я понял, что сейчас прозвучит тот самый вопрос, который задаёт абсолютно каждый разумный, попавший сюда, словно по негласному правилу.

— Назад, можно как-то попасть?! — в сгустившихся сумерках я лишь покачал головой. Он, к моему удивлению, это заметил, ощутив что моё молчание было громче любого ответа.

— Невозможно или не знаешь? — задал он наводящий вопрос, который заставил меня порядком задуматься. Ответа на него у меня не было, и это всегда было моим слабым местом.

— Считается, что возвращение обратно — невозможно, — ответил я, тщательно подбирая слова.

— А если и есть такая перспектива, то об этом большей части иммунных — неизвестно. — я прокрутил в голове образ Учителя. Возможно, он был в курсе подобного. Но если он знает способ покинуть Улей, то почему не воспользуется?

Не может, либо не хочет?!

Или его просто устраивает безграничная власть, которую он имеет здесь и сейчас?

Возможно, все эти события являются звеньями одной цепи: Улей, знахари, зомбирование сверхмощных бойцов, пекло в Пекле, спора-паразит, мириады пожираемых «ловушкой» душ, накопление гекатомбы энергии…

Мда.

Всё как я люблю! Море вопросов и ноль ответов! Это было моё вечное проклятие в этом мире.

«Налюбовавшись» на местных аборигенов, мужчина вернулся к бессознательным собутыльникам и охране, его взгляд был по-прежнему напряжённым.

— Что с моими людьми? Мертвы? — спросил он, и в его голосе слышалась неприкрытая тревога и закипающая ярость.

— Парализованы, не более, — ответил я, уже открывая рот, чтобы добавить про скорое восстановление. Но затем, слишком поздно, сообразил, что сам подливаю масло в огонь и разжигаю новые, не менее болезненные вопросы.

— Минут за пять-семь придут в себя. Правда, не все. — последние слова слетели с губ сами, как приговор.

— В смысле, не все? — с угрозой переспросил он, его глаза сузились. Он явно был не из тех, кто привык к подобным полумерам.

— Кислый туман, что вы наблюдали при перезагрузке, содержит в себе спору-мутаген, к которой далеко не у всех имеется иммунитет, — начал я объяснять, опережая его следующий вопрос.

— Тот, у кого он есть, останется в ясном уме и трезвой памяти. Ну а те, кому не повезёт… превратятся в подобных тварей, — ответил я, кивнув головой в сторону лежащих зараженных. Мой голос был лишён всяких эмоций, ибо я произносил эту лекцию уже не в первой.

На мои слова молодой мужчина лишь удивлённо посмотрел мне в глаза, затем обернулся и некоторое время созерцал упокоенных лотерейщиков. Он пытался осмыслить только что услышанное, и по его лицу было видно, как рушится его прежний мир.

— Так что, большинство обращается в подобные страхолюдины и рыскают по округе в поисках человечины? — переспросил он, и в его голосе сквозило чистое, неподдельное неверие в рушащееся мировоззрение.

— Подобные страхолюдины, как ты сказал, лишь начальная стадия развития заражённых, — дал я краткое, но предельно жестокое описание эволюции зараженных. — И чем больше они жрут мяса, причём любого, тем быстрее и развитей они становятся. Со временем даже появляется подобие разума и Дары, а набранная масса позволяет завязать в узел танковый ствол, после чего с лёгкостью оторвать ему башню, чтобы «пошарить» внутри стальной консервы мясной «полуфабрикат». — каждое слово было призвано отрезать ему путь к отрицанию, но…

— Другой мир? Зараженные? Дары?! Это что, шутка? — Блондин, всё ещё находясь в состоянии шока, выдал полный набор вопросов, которые задаёт каждый «свежак». В его голосе сквозило недоверие, граничащее с истерикой.

— Ага! А вон там лежат загримированные актёры. Если хочешь, можешь взять у них автограф, — усмехнулся я, указывая на мёртвых лотерейщиков.

— Хотя у этих уже не получится. А вот если не вырубить иллюминацию и музыку, сюда прискачет новая массовка, и уже с ними можешь договориться об эпитафии. Но это не точно, поскольку у них высокие требования к гонорарам, исключительно мясным. — мой тон был полон ядовитой иронии, призванной пробить его броню неверия.