У Бена дела тоже не очень. Он опять в больнице. Кажется у него… А впрочем, точно не знаю. Майкл не отходит от него.

Эммет со своим футболистом где-то на турнире.

Декабрь 2009 г. Питтсбург

Ну, вот я и дома. Хотя про квартиру в Филадельфии могу сказать то же самое.

Когда-то лофт был моей гордостью, уютным, во всяком случае, для меня. А сейчас он мне кажется таким большим и пустым, лишенным чего-то важного.

Пусто! Тут пусто и безжизненно!

А чего я ждал? Если у меня внутри тоже пустота, которая пока ничем не заполнилась и не знаю, заполнится ли?

Я стал часто употреблять это слово – пустота.

Промелькнула крамольная мысль, а не украсить ли лофт к Рождеству? Но она быстро увяла. Думаю, меня хватит только на свечи.

Декабрь 2009 г. Питтсбург. Канун Рождества

Мне, наверное, и умереть не дадут спокойно. Ну почему всем кажется, что сюрпризы – это здорово? Сколько раз мне нужно повторять, что я ненавижу сюрпризы. Нахуя мне эти нежданные радости?!

Линдси решила удивить меня и приехала с Гасом на Рождество в Питтсбург. Мелани с дочкой остались в Канаде.

Конечно, я очень обрадовался сыну, но вся остальная суета с рождественским ужином жутко напрягает меня.

Линдси взяла ужин на себя, чтобы не тревожить Дэбби, но разве эту женщину легко остановить, когда в кои-то веке мы можем собраться вместе.

Я обещал зайти, хоть ненадолго, в противном случае, Дэбб пригрозила оторвать мне яйца.

Надеюсь, я не сдохну от скуки и обжорства, естественно не своего.

Февраль 2010 г. Питтсбург

Мне придется возвращаться в Филадельфию. Эти засранцы потеряли выгодный контракт. Блядь! Я не могу себе позволить такой роскоши. Я нахуй всех уволю!

Прочитал в газете заметку об открытии в одной из нью-йоркских галерей первой персональной выставки молодого перспективного художника Джастина Тейлора.

Я всегда говорил, что он гений.

Я старался избегать всяческого упоминания о Тейлоре, и это был первый раз за два с лишним года после нашего расставания, когда я все же наткнулся на его имя.

Я прислушался к себе и внезапно осознал, что внутри ничего не шелохнулось и ничего не дрогнуло. Я не ощущал ничего. Пульс не зашкаливал, а сердце стучало ровно,. У меня получилось снова восстановить свою стену вокруг него, еще более прочную, непроницаемую, чем раньше. Ведь когда любишь, твое сердце открыто для боли. А теперь я защищен…

Но, блядь, это полнейшая хуйня, мираж, иллюзия! Сколько бы стен я не выстраивал, сколько бы времени не прошло, мое сердце всегда будет принадлежать Джастину, только ему одному. Только он сможет одним взмахом ресниц снести все эти ограждения. И я знаю это. Но также я знаю и другое, он никогда не вернется в мою жизнь. Поэтому я спокоен. Все мои чувства надежно упрятаны.